Мон послушно повиновался, избавив пленницу от связывающих ее пут и не успел отойти назад, как она ловко оказалась на нем повалив на землю. Ее соколиные хищные глаза были настолько близко, насколько это было только возможно, она прижалась к нему всем своим юным горячим телом и стала принюхиваться, не отводя даже на мгновение своих изумрудных зрачков. Мон почувствовал, как ее рука скользить по его животу прямо вниз, туда где его крайняя плоть начала наливать кровью требуя воплощения его самых заветных фантазий. Он почувствовал ее прикосновение и замер, боясь не то что пошевелиться, даже дышать, ощущая, как давление в паху еще больше нарастает.
– Мать Алтея завет меня, ты разве не слышишь, чужак? – она отодвинулась от его лица и смотря в пустоту перед собой убрала руку с его паха, поднеся ее к лицу Мона. Юные тонкие пальцы были в липкой густой крови что бурыми разводами была размазана по нежной бархатистой коже.
– Ты ранена? – только и смог выдавить из себя мальчишка, чувствуя, как от перенапряжения вена на его лбу надулась, готовая вот-вот лопнуть.
– Ты видишь, мать Алтея зовет меня к себе, чужак!? – она еще раз придвинулась к нему своим лицом снова обнюхав и проведя своими пальцам по его онемевшим губам поднялась на ноги:
– Ты не эльф. Ты тот самый мальчишка, что вчера ночью пытался сбежать от моих стрел…
Молчать не было никакого смысла, нужно было поскорее что-то придумать, ведь Мон перехватил ее хищный взгляд, направленный на все это время тихо стоявшего у дерева Сольвани.
– Мальчишки больше нет. Я убил его…
– Ты спас меня, а теперь замолчи чужак! – она в презрении подняла свою руку, указывая Мону жестом заткнутся и направилась прямо к Сольвани, продолжавшего из себя корчить дряхлеющего старца.
– Ты-ы-ы-ш-ш-ш-ш! – она протяжно взревела от ненависти, в какой-то момент даже зашипев:
– Ты убил моих братьев, колдун! Не пытайся меня одурачить, как одурачил его! Я все вижу…
– Я же связал его, он больше не опасен, поверь мне?! – Мон вскочил на ноги, помня о том, что ему сказал мастер иллюзий прежде чем он его связал. Учитель невозмутимо смотрел своими белыми, почти ослепшими зрачками, совершенно не понимая, что эта юная эльфийка от него хочет.
– Лучше молчи чужак, свой долг я отдам тебе позже… – она снова хищно на него посмотрела, опять указывая жестом чтобы он заткнулся и отвернулась назад к Сольвани не веря в то что Мон представляет хоть какую-либо для нее опасность.
Медлить дальше не было никакого смысла, и мальчишка в обличии жилистого высокого эльфа бросился на нее сзади решив все-таки вразумить, наконец-то справившись с переполнявшими все его тело противоречивыми чувствами. Схватив ее за хрупкую тонкую ручку, ставшую синей на запястьях от стягивающих до этого пут, он ладонью хорошенько ударил ее по юному красивому лицу, заставив даже взвизгнуть от неожиданной боли. Ее левая щека явно вспыхнула огнем от удара, и она тут же за нее схватилась, сделав удивлённые глаза и с обидой уставившись на вновь испеченного эльфа.
– Хватит! Ты разве не видишь, все закончилось, и он больше не опасен! Нам нужно идти к богине… – Мон хотел сказать совсем другое и остановившись, продолжил только после короткой паузы:
– Очнись. Нам нужно спешить к матери Алтее, ты же помнишь, она зовет нас к себе…
В ее изумрудных зрачках было сомнение, она с удивлением смотрела то на Мона, то на старика, связанного у дерева и ничего не понимала в нерешительности замолчав.
– Ты пахнешь, как тот мальчишка… Ты не можешь быть эльфом! – она снова посмотрела на него с призрением растирая рукой горящую огнем кожу на щеке.
– Хватит! Теперь ты меня слушай и не перебивай… – она снова хотела было открыть свой маленький ротик, состоящий из двух набухших полосок губ, как Мон ее снова ударил по второй щеке, даже не дав ничего сказать:
– Твои братья убиты, они где-то там в лесу! Но я поймал убившего их колдуна и связал. Да приди ты в себя!? Нам нужно быстрее к матери Алтее, ведь теперь только ей решать, что с ним делать!
– Ты даже говоришь, как он! – она взглядом указала на связанного и все это время молча стоявшего Сольвани, сделав небольшую паузу и только потом продолжив, обнажив свои горящие огнем красные щеки, подставляя их для новых ударов:
– Я отведу тебя к матери Алтее, чужак! Ты спас меня и теперь даже моя мать в долгу перед тобой.
Она снова дотронулась до его груди своими пальцами оставив кровавые следы на бледной эльфийской коже облика, который принял Мон.
