– Языка эльфов я не знаю, а у тебя очень ловко получается говорить на нем. Так что тебе придется узнать у нашей пленницы, где же находится их великое древо, на котором и растет та самая волшебная ежевика, за которой мы сюда пришли! Смекнул?
– Конечно, так она мне все и расскажет?! – ещё больше засомневался Мон, начав вертеть заветную монету в своих руках, выудив ее из своего свёртка.
– Нет конечно, может и не расскажет, но ты попытайся. Она немного не в себе, да и тело ее требует сейчас мужской ласки… – после этих слов учитель хитро улыбнулся, добавив почти шёпотом:
– Понимаешь женщины не так устроены, как мы с тобой, их тело истекая кровью раз в месяц обновляется, требуя принять в себя мужское семя для продолжения своего рода!
– Мастер… – попытался прекратить речи учителя Мон не довольно уставившись прямо ему в глаза.
– Ладно, давай так, ты себя выдавай за эльфа, развяжи ее и попытайся успокоить. Может хоть так она тебе и раскроется? Требуй, чтобы она не примерно отвела тебя к своей богине… – учитель поднес палец к губам на мгновение задумавшись:
– Ее зовут Алтея, кажется? Но не суть. Будь уверен где она обитает, там и наши ягоды будут. Она ими жизнь себе продляет уже несколько тысяч лет, если не больше…
– Зачем? – последнюю фразу Мон совершенно не понял.
– Да откуда же мне знать. Просто послушай меня и не перебивай! Меня ты сейчас свяжешь лианами, которых вокруг много и причем так хорошенько, чтобы я сам не смог развязаться. Скажешь ей что поймал меня и потребуй отвести к своей богине, думаю она согласится. Вещи наши придется здесь оставить, взять с собой она их точно не согласиться, так что раздевайся давай. Главное запомни, не дай ей меня убить, во чтобы это не стало, скажи, что пусть ее богиня сама решит, что со мной дальше сделать! Намекни что я колдун, ну или маг, не знаю, как таких как я они здесь называют… Волхв, наверное, да не суть!
– Вы так уверены в том, что говорите, что меня это ещё больше пугает?! – взмолился Мон пытаясь не согласиться с приказом учителя, который продолжал стоять на своем, пряча все вещи в высокую траву у трухлявого пня, уродливо торчащего на краю зелёной живописной поляны.
– Вяжи давай! – учитель настойчиво глянул на Мона и вытянул вперед свои руки оголив запястья, предлагая ему их хорошенько связать:
– Ноги только не надо, нам ведь идти еще… И кстати!
Учитель стал меняться прямо на глазах, постарел со своих сорока лет на добрых два, а то и три десятка, сгорбился и изрядно похудел. Теперь такой дряхлеющий старец никак не мог вызывать никакой опасности, первое что приходило на ум Мона, так это лишь жалость, вот только присуща ли она эльфам было под большим вопросом.
Лучи солнца легко пробивались сквозь кроны высоких деревянных исполинов освещая все вокруг своим светом. От этих ярких оттенков зеленного начинало рябить в глазах мальчишки, настолько сочным и живым все было вокруг. Жилистый эльф в которого перевоплатился Мон вел своего связанного пленника перед собой, туда, где этой ночью Сольвани оставил маленькую эльфийскую воительницу. Найти ее получилось не сразу, даже связанная крепкими лианами по рукам и ногам, она смогла уползти довольно далеко от того места где ее бросил учитель, оставляя после себя хорошо различимые следы на опавшей прошлогодней листве.
Сольвани хорошо постарался, ноги и руки беглянки потемнели от перетянувших их лиан, но она будто не чувствуя боли с диким животным упорством продолжала ползти вперед. Взгляд Мона остановился на ее юном измазанным грязью и листьями теле, и она, будто почувствовав это, прекратила двигаться, просто замерев. Мальчишка в обличии жилистого эльфа прислонил связанного старика Сольвани к дереву, так чтобы тот не упал, и направился освобождать беглянку, боясь проронить хоть слово. В последний момент, стоило Мону только прикоснутся к ее ногам, чтобы перерезать путы, она резко перевернулась на спину и хищное осмотрела прямо ему в глаза со всей ненавистью и болью которые только в ней сейчас были. Мон от этого на мгновение вздрогнул и отвёл глаза в сторону почувствовав во всем происходящем свою собственную вину, переключив взгляд на ее маленькие круглые груди, каждый раз вздрагивающие при ее тяжёлом прерывистым дыхании.
– Ты так и будешь на меня смотреть или всё-таки развяжешь, давай быстрее чужак?! – она говорила эти слова высокомерно и властно, будто и не она вовсе была сейчас связана и теперь безнадежно лежала посреди лесной грязи, теряя всякую надежду на спасение.
