– Анна! – воскликнула она. Не обращая внимания на покупательниц, она бросилась мне на шею и прижала меня к себе. Я от души ответила на ее объятия и осознала, как сильно я по ней скучала, хотя и ушла отсюда лишь два дня назад.
– Ты снова тут, – прошептала она, уткнувшись мне в волосы.
– На самом деле я и не уходила, – тихо сказала я.
Она обеими руками слегка оттолкнула меня и посмотрела мне в лицо. Потом она повела меня к кухонной двери.
– Пойдем внутрь, там мы сможем поговорить.
– Здесь нужно подмести! – прокричала Матильда нам вслед, но это прозвучало совсем не грозно. На кухне Якопо сидел за столом и вырезал новую фигурку святого. Увидев меня, он улыбнулся до ушей.
– Ну и дела, солнышко! Сколько блеска в нашем домишке!
Я рассматривала его поделку – изображение святой Маргариты, а Кларисса тем временем сняла с огня дымящийся горшок и поставила на столик.
– Все равно сгорело, – сказала она.
– А что должно было получиться?
– Блюдо, которое мы еще никогда не пробовали, – кратко сказала она, а затем распахнула заднюю дверь. – Рыба под зеленью. Я совершила ошибку, понадеявшись, что мы хоть раз сможем приготовить что-то другое, кроме макарон, манной каши и тушеных овощей.
Я вспомнила об изысканных блюдах, которыми наслаждалась у Мариетты и в монастыре, и ощутила угрызения совести.
– Знаешь, нельзя просто так взять и приготовить блюдо, этому нужно учиться. – По этому поводу я могла только высказать банальность, которую повторяла мне бабушка. – А если нет никого, кто показал бы, как надо, научиться вообще невозможно.
Кларисса вздохнула.
– Как же ты права. Матильда хорошо разбирается в травах, но у плиты от нее мало толку. То же верно и для меня. То и дело я пытаюсь что-то приготовить, но из этого не выходит ничего путного. Я совершенно точно не гурман, с этим я за последние пять лет уже смирилась. Но иногда все-таки вспоминается более изысканная кухня.
Кажется, для нее самое время немного развеяться. И наесться деликатесами на вечеринке у этого Тревизана – сколько захочет. Доротея уже восторженно расписала мне, что подают к столу богатые патриции. Если это правда хотя бы наполовину, гостям понадобится несколько часов только на то, чтобы рассмотреть всю еду.
Мы уселись на два пустых бочонка, повернувшись к солнцу. Вечерняя тишина наполняла внутренний двор, ничего не было слышно, кроме гудения мух, которые, как всегда при хорошей погоде, с жужжанием носились вокруг уборной. Пахло туалетом, но это было терпимо, потому что доносившийся из аптеки аромат трав пересиливал неприятные запахи.
Кларисса наконец нарушила молчание:
– Почему тебе не удалось вернуться?
– Мы сели в красную гондолу, я и Себастьяно. Этот старый лодочник, Хосе, тоже был там. Потом появились свет и грохот, в точности как в первый раз, а потом я потеряла сознание, тоже точно так же, как в первый раз. Но ничего не вышло. Когда я снова очнулась, оказалось, что я лежу на той же улочке, что и при прошлом повороте луны, а рядом со мной сидел Себастьяно.
– Куда он отвел тебя потом?
Я ощутила, что краснею.
– В дом куртизанок, – и поспешно пояснила: – Только на одну ночь, все было строго, мне выделили отдельную комнату, и я была в ней совершенно одна.
– Это у Мариетты?
Я удивленно кивнула.
– Ты ее знаешь?
– Мы уже встречались, – это прозвучало так, будто она не хочет об этом говорить. – А что дальше?
– Вчера Себастьяно отвел меня в монастырь Сан-Заккариа.
– Сан-Заккариа! – недоверчиво воскликнула Кларисса. – Все самое лучшее для тебя, как же так?
– Мне очень жаль, что ты…
– Ах, хватит, – печально перебила меня она. – Я просто завидую, вот и все.
Я внимательно рассматривала ее.
– Кларисса, не хочешь мне наконец рассказать, что на самом деле с тобой случилось?
Она вся сжалась.
– Зачем тебе это?
– Ты что-то от меня скрываешь.
– Я даже и не знаю что.
– Я тоже. Например, что ты имела в виду, когда сказала: «Разве я недостаточно искупила свою вину?» Достаточно для чего?
Она сжала губы, затем на ее глаза внезапно навернулись слезы, и она опустила голову.
– Если ты узнаешь всю правду, ты меня возненавидишь!
– Конечно нет! Расскажи мне все, и сама убедишься!
Она упрямо покачала головой, глядя в пол.
– Кларисса, тебе точно станет лучше, если ты об этом поговоришь! Поделиться тяжестью на душе с близким человеком – всегда помогает.
Она вздохнула.
– Ну ладно. Ты все равно не оставишь меня в покое, пока не узнаешь. Я совершила страшную ошибку, за которую и сейчас должна расплачиваться, и поэтому я сижу тут и гну спину как последняя служанка. Пытаться сбежать из этой ссылки бесполезно, потому что тогда они никогда больше не вернут меня в мое время.
Меня напугал ее тусклый и мрачный голос, но я почти ничего не поняла. Ее слова прозвучали в высшей степени загадочно, но я была решительно настроена пролить свет на эту темную историю.
– Кто это – «они»?
– Ну, старейшины.
– Какие старейшины?
– Которые все контролируют и отдают приказания.
– Кто они, эти старейшины? – Я немного помолчала, изо всех сил пытаясь догадаться. – Погоди, их случайно зовут не монна Эсперанца и Хосе Как-его-там?
