Это было то самое полотно, перед которым спорила о чем-то сегодняшняя юная молочно-шоколадная парочка. И оказывается, что изображен был на нем... да просто уличный фонарь! Словно сейчас этот самый фонарь таинственным образом вспыхнул и рассыпался перед моими глазами разноцветной мозаикой электрических отблесков.
POV Брайан
Ну что ж, триумф воли смело можно было считать состоявшимся! Жаль только, что воля эта была вовсе не моя. Это была воля белокурой валькирии, высокой и пышущей здоровьем подруги моего детства, Линдси Питерсон. Если бы не ее вчерашняя лекция об общественном благе, больше напоминающая легкий супружеский скандал, я никогда бы не очутился этим дождливым осенним днем в здании ненавистного мне ЦГЛ, да еще и на выставке молодых художников. И уж не знаю, под каким именно лозунгом проходило сие мероприятие, а лично меня так и подмывало посоветовать организаторам повесить при входе растяжку с надписью “Ударим железным кулаком онанизма по блуду и содомии!” Во всяком случае, висевшая прямо в начале экспозиции серия черно-белых фотографий накачанных жоп и свисающих до самых колен членов, смотрелась бы под таким бодрым лозунгом вполне убедительно.
В общем, не став задерживаться в центре зала, я пробрался к расположенному в углу буфету и там моментально убедился, что мои худшие подозрения оправдались. Из алкоголя там наливали только отвратительный игристый напиток, нагло выдаваемый за шампанское, причем делали это отнюдь не бесплатно. “Вот жлобье”, - мрачно думал я, стараясь не вдыхать бьющий в нос при каждом глотке дрожжевой запах. Неужели они полагают, что кто-то хоть что-то купит на их говённом аукционе, да еще и на трезвую голову? Хотя, справедливости ради надо заметить, зал был почти полон. Толпы отвратных гейских парочек курсировали по нему, делая восхищенные лица, вычурно одетые девицы и трансвеститы кучковались у каких-то креативных хероваз, а мужеподобные возрастные дайки хохотали басом, тряся толстыми жопами, которые были вполне в состоянии отломать полуостров Аляска от материка.
- Брайан! А ты что тут делаешь? - раздался восторженный голос, и ко мне подошел еще один друг моего несчастного детства по имени Майкл.
- Хороший вопрос! Что же я тут делаю? Трахаюсь? Пью виски Джим Бим? Может, гуляю по Пятой авеню? Тоже нет?
- Смотрю, кто-то в отличном настроении, - рядом возник еще один старинный знакомый по имени Теодор Шмидт.
- Да пошли вы оба! - я хотел отвернуться, но не тут-то было!
- Брайан! Там аукцион начинается, пошли, ты просто обязан что-нибудь купить! - затараторила подлетевшая Линдс.
- Линдси, давай ты сама что-нибудь выберешь, а я просто оплачу! Не спорь, а то я передумаю!
Она, состроив обиженную гримаску, направилась к центру оживленной толпы, а я, потягивая теплое пойло, продолжил наблюдение за публикой, пытаясь подсчитать скольких из этих добропорядочных “геев во всем блеске” я трахнул в темных комнатах Вавилона, в банях Либерти, или в туалете Вуди. Цифра выходила такая кошмарная, что я даже слегка взгрустнул из-за своей неразборчивости и неспособности определить среди массы голых задниц мерзких активистов ЦГЛ. Сделав по этому поводу слишком большой и слишком колючий глоток, я даже закашлялся, а когда снова взглянул слезящимися глазами в зал, в глаза мне почему-то бросилась стоящая перед какой-то синеватой картиной парочка подростков. Невысокого роста черноволосая и кучерявая девчонка стояла ко мне спиной, держа за руку такого же мелкого, но чрезвычайно блондинистого мальчишку. Брюнетка что-то усиленно втолковывала своему спутнику, на что тот так яростно мотал своей ярко-белой головой, что мне даже захотелось подойти поближе и послушать, о чем же они говорят? Но тут моя собственная блондинка внезапно замахала мне рукой, подзывая к себе. Делать было нечего, и я направился в пеструю гущу знатоков современного искусства.
- В общем, я купила одну картину. Пять тысяч долларов.
- Сколько?! - слегка охренел я.
- Ну, Брааайан, это же на благотворительность, а ты без очередного костюма от Дольче и Габанна вполне себе обойдешься! Художницу зовут Бисса, это псевдоним, конечно. Давай, ты посмотришь на картину, а я тебя с художницей познакомлю.
- Слушай, а давай я ни на какую картину смотреть не буду, пусть ее просто упакуют и положат в машину от греха подальше. А уж эти ваши художницы-лизуньи меня вообще интересуют в последнюю…
- А я, между прочим, натуралка! Мое имя - Бисса, - раздался сзади приятный женский голос, и я повернулся вокруг своей оси. В паре шагов от меня стояла и насмешливо улыбалась симпатичная, зеленоглазая и опять блондинка.
- О как! А вам не обидно бороться за права красивых парней, уводящих от вас других красивых парней?
- Ну, увести моего красивого парня будет довольно проблематично, я полагаю. И спасибо, что купили так недешево мою первую работу. Надеюсь, она принесет вам удачу.
И эта нахальная Бисса, улыбнувшись нам с Линдси еще раз, легко повернулась и пошла в сторону поджидающего ее высокого и действительно красивого брюнета.
- Ну всё, Линдс? Больше тебе сегодня ничего от меня не надо? Полы помыть или шнурки погладить? А то я могу!
- На сегодня всё, дорогой! Можешь катиться на все четыре стороны.
