– Сам видел, у меня сердце в пятки ушло, когда посланцы Сюжера за мечи схватились! Угрожают Петру Достопочтенному, а он ни в какую, стоит на своем! Ну, думаю, неужели на такой грех пойдут: в святом месте на святого человека руку поднять! А ты бы видел брата Ансельма нашего! Не агнец божий, а настоящий лев! Как из фрески со Святым Валентином! Только что не рычал! Слава Господу, тут и другие братья подоспели! Я одним из первых аббата нашего телом заслонил! – не преминул отметить собственный героизм Иосиф и скороговоркой продолжил: – Мы кругом стали, посланцы-то мечи в ножны обратно засунули. То-то, получили! Мы за себя постоять умеем! Наша молитва сильнее их мечей! – с гордостью закончил он.
«С голыми руками и молитвой против меча не очень-то попрешь! – вздохнул про себя Бернар. – Если посланцы Сюжера решили бы довести дело до конца, то никакая молитва ни аббата, ни других монахов не спасла!» Но вслух произнес другое:
– А из-за чего случился спор, тебе ведомо или нет?
– Точно не знаю, я после начала его подоспел, вроде бы речь шла о каких-то манускриптах из нашей библиотеки.
– Тонариях?
– Точно тонариях! – обрадовался Иосиф. – Ты совершенно прав, брат. Вроде бы Сюжер потребовал, чтобы Клюни передал их Сен-Дени. Но наш аббат не соглашался, говорил, что, мол, они наши и всегда были собственностью нашего монастыря. Правда, потом, когда все успокоилось, он согласился передать некоторые из них Сюжеру. Даже сказал, что посланцы короля могут выбрать. И мало того, предложил, чтобы наш кантор Гонориус отправился в Париж, в Сен-Дени. Мол, только Гонориус способен их расшифровать. На том и порешили.
«То есть посланцы добились своего?» – промелькнуло в мозгу санитарного брата. Все кружилось вокруг этих тонариев. Неужели Теодориус был прав, и эта волшебная мелодия существует. «Одилон» – всплыло в памяти. Ждавший смерти в его лазарете старик считался одним из лучших во всем христианском мире знатоков священной музыки. И если такая мелодия существовала, то старый монах был в курсе. Может быть, поэтому Ожье так упорно пытался разговорить старика. То-то визит теолога в лазарет показался ему странным.
Бернар поблагодарил Иосифа, пообещав в следующий раз держать его в курсе всего происходящего, развернулся и поспешил в свою лечебницу. На пороге его чуть не сбил с ног Мартин. Круглое лицо его ученика посерело.
– Что-то случилось? – спросил Бернар, неприятные предчувствия сжали сердце.
– Брат Одилон! – запыхавшимся голосом произнес коротышка и всхлипнул.
