Следующим в списке Насти был Коста. Друг Ники ее заинтриговал. Еще бы, нечасто встретишь в наше время монаха-расстригу. Покинуть монастырь из-за любви, отправиться за возлюбленной на край света. Рыцарь без страха и упрека, и только! Впрочем, она тут же себя поправила. Францию даже с большой натяжкой краем света не назовешь. Ей предстояло самой сделать вывод, насколько история, рассказанная Никой, соответствовала действительности. Женщинам свойственно преувеличивать силу собственных чар. Коста вполне мог разочароваться в собственном выборе. В наше время обречь себя на добровольное затворничество? Феномен нечастый. Так что все могло оказаться совпадением, и Коста был рад, что отказался от пострига. Нужно сказать, что Настя не любила романтические истории. Слово «не любила» было даже слишком легким. Точнее, к романтическим историям она испытывала отвращение, граничащее с фобией. Даже простая сказка с хорошим концом могла показаться ей подозрительной. С детства доводила бабушку, пытавшуюся прочитать внучке полагающуюся на ночь историю о героическом принце, Иване-царевиче, аленьком цветочке и прочие. Например, отказывалась понимать логику царевны-лягушки. Могла ведь объяснить молодому мужу, что и к чему. Тот бы кожу лягушачью не сжигал, а терпеливо ждал положенного срока. Но некоммуникабельность супруги и отсутствие малой толики здравого смысла у супруга привели к куче трудноразрешимых проблем. Поэтому и счастливое разрешение было абсолютным нонсенсом, привязанным к концу ради приличия. Потому что любая мало-мальски разумная девушка поняла бы, что выходить замуж за такого обалдуя себе дороже. Бабушка, школьная учительница литературы, тихо шалела, слушая объяснения внучки. Затем нашла выход из положения, обратившись к мифологии. Счастливых концов там не наблюдалось, боги отличались горячим норовом, злопамятностью и ревностью, людям хронически не везло, и, даже когда удача улыбалась, зловредные одноглазые мойры так и норовили перерезать тонкую нить их жизни. И удовлетворенная внучка засыпала гораздо быстрее обычного.
Поэтому и история романтической любви Косты к Нике автоматически вызвала у Насти целый ворох вопросов. Единственный выход – попробовать разобраться со всем самой. Она договорилась о встрече с Костой. Повод – черновики Магнуса.
Оказавшись непосредственно перед предметом ее размышлений, обрадовалась собственной проницательности. Коста оказался вовсе не прост и никоим образом в историю, рассказанную Никой, не укладывался. Во-первых, в его приезде во Францию был и другой, сугубо научный интерес. Во всяком случае, он с такой страстью рассказывал о предмете собственных исследований – истории связей православного и католического монашества, что даже далекий от интеллектуальных усилий человек заслушался бы. Причем широте и глубине познаний его можно было только позавидовать. Потихоньку-полегоньку она вывела его на ту тему, которая ее интересовала. Коста разговорился, и выяснилось, что он был иноком не какого-нибудь третьесортного монастыря, а лавры Святого Афанасия – первенствующего монастыря Святой горы Афон. Даже историю своего прихода к монашеству поведал:
– Родители жили в Афинах, но каждое лето я проводил у деда в Уранополисе рядом с границей Святой горы. Именно в Уранополисе выдают диамонитрион – разрешение на посещение Афонского монашеского государства. Мой дед работал в администрации Уранополиса, был глубоко верующим человеком, и каждый год мы с ним вместе отправлялись в паломничество на Афон. Для моих родителей я купался в море, ел мороженое на пляже, играл со сверстниками. Но посещение афонских монастырей для меня было гораздо более интересным и захватывающим. Видимо, именно тогда, в детстве, пришло ко мне понимание того простого факта, что мое будущее – в служении Господу.
Настя слушала внимательно. Коста не придумывал, не рисовался, он говорил искренне. Все это было по-настоящему пережито, перечувствовано.
– Чаще всего детские обещания остаются только в детстве, – грустно произнесла она.
– Чаще всего, но не всегда, – четко произнес Коста, и его глаза потемнели от переживаемого волнения.
Настя спохватилась, в ее планы вовсе не входило обижать Косту и напоминать о нарушенном обете.
– Служение Господу необязательно связано с жизнью в монастыре! – произнесла она с чувством.
– Абсолютно не связано, – твердо ответил Коста, – гораздо сложнее быть преданным ему за пределами обители!
– Ты прав, – поспешила согласиться Столетова.
– Кстати, тебе известна история создания Уранополиса? – перевел разговор на другую тему Коста.
– Нет, но интересно узнать. Расскажи.
– С удовольствием, мало кто знает эту историю, но любой житель Уранополиса вам ее расскажет. Уже само название города непростое. Тебе оно что-либо говорит?
– Город неба?
– Вот именно, полис Урана – город неба. И основатель его – философ Алексарх, согласись, много ли ты знаешь городов в мире, основанных философами?
Его собеседница задумалась, но ничего подобного вспомнить не могла.
