В лагере для пленных конфедератов томится юноша-офицер. Его прелестная сестра, аристократка-южанка Индия Маршалл, приезжает в Рок-Айленд, дабы освободить брата из заключения – цена, которую придется заплатить за это, значения не имеет. Индия решает влюбить в себя одного из офицеров-северян – майора Коннора О'Брайена. Но тонкая игра неожиданно становится истинной страстью – пылкой, неодолимой, способной погубить влюбленных…
Кот совершенно обнаглел.
– Прекрати, – прогремел в ковровой лавке гневный голос. – Я тебя предупреждаю! Быстро вниз! Или…
Черный кот Бханг продолжал невозмутимо сидеть на верхней полке, там, где лежали церковные коврики для молящихся. Сверкающие изумрудные глаза животного смотрели на противника с вызовом. Он упрямо продолжал драть когтями священный товар, никак не желая спрыгивать вниз. Кот словно испытывал терпение арабского эмигранта Хасана ал-Нахара, изобретавшего для любимца Марида наказание более страшное, чем смерть.
Хасан задрожал от ярости. Торговец вообще ненавидел этих животных. Марида он тоже недолюбливал. Его ленивый помощник, евнух, плохо отрабатывал свое жалованье. Он постоянно оплакивал потерю фамильной лампы. Недавно он притащил в прибрежную лавку это мерзкое животное. Торговец экзотическими для Франции товарами мысленно проклял Марида и Бханга, после чего сосредоточился на сиюминутной проблеме.
– Клянусь Аллахом, – Хасан замахнулся на него обрубком правой руки, словно кулаком, – Бханг заплатит за свои пакости. Я лишу его того, чем больше всего дорожит каждый мужчина: его бриллиантов!
Здоровая левая рука торговца опустилась в контейнер с медными фонарями. Там находились новые лампы, предварительно искусно помятые и побитые цепью для придания им старинного вида. В этом же ящике лежала и подлинная реликвия: старая масляная лампа. Сегодня утром Хасану удалось выменять ее у какого-то мальчишки.
Торговец метнул свирепый взгляд на черного Бханга.
– Сначала я заставлю тебя спуститься… а потом ты станешь евнухом, как твой хозяин!
Рукав просторного халата Хасана взметнулся, и послышался резкий звук, похожий на хлопок полога палатки во время песчаной бури в Сахаре, – Хасан с яростью метнул свое оружие. Лампа угодила в ненавистный меховой комок, и по лавке разнесся грохот. Бханг упал. Из уха животного сочилась кровь.
Лампа скатилась к обутым в сандалии ногам Хасана.
Кот тряхнул головой, разбрызгивая кровь, и заковылял в заднюю часть лавки. Хасан было устремился за ним, но неожиданно замер, услышав шорох гирлянд, закрывавших вход в лавку. До торговца донеслись женские голоса; Хасан уловил американский акцент.
– Господи! Какой кошмар, Тесса. Давай уйдем. Араб поспешно повернулся: он постоянно ждал покупателей. В просвете дверного проема между коврами стояли две пожилые женщины-туристки. Одна из них была высокой и худой, другая – маленького роста и полная. За шторами из ниток бус сверкало Средиземное море.
Предвкушая выгодную сделку, Хасан проворно спрятал обрубок руки в складках бурнуса. Зачем выставлять напоказ свидетельство своей неудачи? Четыре десятилетия назад в Мекке ему за воровство отрубили кисть руки.
– Добро пожаловать, сударыни, – как можно любезнее проворковал Хасан.
Высокая рыжеволосая женщина, очаровательная, как верблюд нищего, потянула толстуху за рукав.
– Пойдем, сестра. Я не желаю ничего покупать у мучителя котов.
– Но, Феб… – тряхнула серебристыми кудряшками толстуха.
– Постойте. Я не хотел обидеть Бханга. Я целился в муху. – Хасан незаметно наступил на кровавое пятно, прикрыв его сандалией. – Кот совершенно не пострадал. Он лишь испуган. – Араб ласково улыбнулся любительнице животных. – Чем вам может помочь Хасан ал-Нахар?
Защитница котов была настолько разгневана, что, казалось, была готова отрубить Хасану и вторую кисть. Однако это не слишком огорчило араба. Он не пользовался уважением в Марселе, французском портовом городе, известном своими жестокими нравами. Торговец переключил свое внимание на менее враждебно настроенную клиентку.
Тесса посмотрела на сестру.
– Правда, эти ковры прелестны? Пожалуй, я куплю по одному всем племянникам.
– И что, по-твоему, они будут с ними делать? Коннор в армии, а младший неизвестно где, – пожала плечами Феб.
– Все наладится. Когда-нибудь они им пригодятся. – Сверкнув голубыми глазами, Тесса повернулась к Хасану: – Мы с сестрой путешествуем по Европе благодаря нашему дорогому племяннику. К сожалению, как только начнется отлив, мы отплываем. Однако мы не можем уехать без…
– Тесса О'Брайен, тебе незачем рассказывать о нашей жизни, – оборвала ее Феб.
– Помолчи, Феб. – Тесса сделала шаг вперед. – Я бы хотела купить четыре персидских ковра. – Она прикоснулась рукой к разложенному товару. Бриллианты на ее запястье сверкнули, словно сокровища султана. – Начну с этого…
– Тесса…
– Сколько я вам должна? – невозмутимо продолжала толстуха.
Хасан сдержал ухмылку. Глупая женщина совсем не умела торговаться.
– Мадам, вы сделали прекрасный выбор. Но прежде позвольте предложить вам присесть.
Торговец поспешно придвинул два стула. Взяв Тессу за прикрытую кружевами руку, помог ей занять место. Вторая сестра, чьи плотно сжатые губы напоминали лезвие топора, сесть отказалась, однако больше не пыталась увести сестру из лавки.
