– Вы, Морган, должны научиться не доверять людям. – Тон у него стал саркастический. – Мог ли я оставить его в живых, когда ему известно, что я увез его жену? Раз владелец ранчо умер, а его молодую жену не могут нигде найти, завладеть его ранчо будет очень легко. Но даже если бы ранчо было мне совсем ненужно, я бы все равно убил Сета Колтера. – Глаза его пылали ненавистью. – Я бы убил всех Сетов Колтеров на свете.
Морган закричала и бросилась на Джоакина, ее ногти были острые, как когти зверя. Она бы убила его собственными руками. Но ноги у нее были связаны, и она беспомощно упала на пол, проклиная убийцу своего мужа.
– Какие слова я слышу от красивой маленькой птички. – Он заломил ей руки за спину. Она повернула голову и впилась зубами в его руку. Джоакин взвыл и ударил ее по лицу. Голова Морган от удара закружилась. Он снова связал ей руки, вставил в рот кляп и посадил ее на кровать. И процедил сквозь зубы:
– Мои люди заняты сейчас необходимыми приготовлениями. Через несколько часов я вернусь в последний раз. – И он ушел.
Сет мертв. Несмотря ни на что, Джоакин убил его. Мир полон Котов и Джоакинов. Даже те почти пять недель, что она провела с Сетом, были омрачены его ревностью. А теперь он мертв, он умер, думая, что она его предала.
– Эта? – Голос был низкий, с сильным акцентом.
Морган лежала уже несколько часов, слезы пропитали повязку на рту. Больше слез не было. Она уже даже не чувствовала, что ноги занемели, а запястья – в крови.
Когда Джоакин вернулся, она не обратила внимания ни на него, ни на вошедших вместе с ним. Выражение ее лица его испугало, словно она тоже была мертва, как и ее муж.
Он развязал Морган, но она не пошевельнулась.
– Мне больше нравится, моя любовь, когда ты яростно кидаешься на меня.
Она не отвечала и даже не прикоснулась к натертым запястьям и щиколоткам.
– Prop petite «Слишком маленькая (фр.).». – В голосе заговорившего человека ясно сквозило пренебрежение. Это был небольшой, коренастый человек, одетый в грубую холщовую одежду и шкуры животных. Тусклые волосы спускались до плеч. В одном ухе блестела золотая серьга.
– Не люблю, когда они такие маленькие. Они не выдерживают пути до побережья. А уж с этими блондинками совсем хлопот не оберешься – трудно сдерживать индейцев. Они любят светловолосых. – Он схватил Морган за волосы и наклонился к ее лицу. – Эту что-то потрясло до глубины души. И будет трудно уследить, чтобы она чего-нибудь над собой не сделала.
– Хорошо, чего ты, Жак, хочешь? Еще денег?
– С ней хлопот не оберешься.
– Держи! – Джоакин всунул несколько купюр в мозолистую руку француза.
Жак снова схватил Морган за волосы и поставил ее на ноги.
– Она должна надеть что-нибудь другое. – Резким движением он разорвал красное шелковое платье сверху донизу. У Джоакина перехватило дыхание. Он шагнул вперед. Потом остановился.
– Кожа и кости! Возни с ней будет много, но если она выдержит переход через горы, мадам Николь даст за нее хорошую цену.
Затем гортанно сказал что-то высокому мускулистому человеку, стоявшему в дверях.
Морган впервые увидела индейца. На нем были длинный, некогда белый мундир, кожаные краги и высокие мокасины. Она смотрела на все безучастно и даже не попыталась прикрыться. Индеец исчез и быстро вернулся с узлом, который бросил на кровать.
– Надевай! – скомандовал Жак.
Она не шевельнулась. Жак ударил ее и бросил в нее узел. Она молча встала. Платье упало к ее ногам. Француз ловко перерезал ножом шнуровку корсета и разрезал на спине белье.
Морган была словно мертвая. Джоакин жадно разглядывал ее наготу, но ей было все равно. Спокойно и неторопливо Морган оделась в кожаную рубаху и штаны. Она натянула мокасины – они оказались ей до колеи. Одежда была ей велика и скрыла очертания фигуры.
Все вышли во двор, один из индейцев подсадил Морган в седло на старого пони. Француз взял лошадку под уздцы и повел ее. Морган совсем не думала о том, куда ее везут.
Много часов они ехали под палящим солнцем Нью-Мехико. Лицо Морган обгорело, от долгой езды заболела спина. Только однажды француз передал ей флягу с водой.
Индейцы и француз ехали молча, и Морган могла неотступно думать о смерти Сета.
Когда они достигли большого лагеря, солнце уже стояло низко. Морган смутно различала вокруг себя людей и лаявших собак. Ее стащили с лошади и поволокли к хижине – неказистому сооружению из палок и пучков травы.
Она упала, привалившись к задней с гене хижины. Усталость во всем теле прижала ее к острым сучьям, коловшим спину. Глаза постепенно привыкли к темноте, и она увидела в хижине еще трех женщин. Две смотрели на нее, а третья лежала в углу, скорчившись и отвернувшись от всех. Самая старшая вышла и вернулась с ковшом воды. Она медленно поднесла его к губам Морган и посоветовала пить не торопясь. Потом расстелила на полу толстое одеяло и предложила Морган лечь. Она накрыла ее другим грязным одеялом.
– Теперь поспи немного, дорогая. Завтра они отправятся дальше, и тебе надо отдохнуть. – Она погладила лоб Морган и та скоро заснула.
