Выкраивая время на размышления в последующие ночи, Грегарр вроде как раскусил затею Дамблдора. По всему получалось, что директор действовал во благо самого ребёнка. Сироте ясно давалось понять, что он может и должен рассчитывать в жизни только на самого себя и своих друзей. Препятствия закаляют характер. Гарри вместе с Роном и Гермионой должен будет пройти в охраняемый Пушком люк и сходу пройти всю защиту до места, где директор «спрятал» философский камень, причём наверняка настоящий, чью подлинность лорд Волан-де-морт как-то способен точно определить. Как счёл Грегарр, в финале будет именно зеркало Еиналеж, в котором каким-то магическим образом будет спрятан философский камень. И достать его сможет — подсказка! — только счастливый человек, видящий в волшебном зеркале только самого себя.
Зачем такие сложности? Имелся какой-то нюанс, который Грегарр не понимал. Или два-три. Тем не менее директор устраивал как бы естественную встречу Гарри с призрачным убийцей его родителей. Если априори считать Дамблдора на самом деле Великим Светлым Волшебником, как его величают за глаза, то значимым добрым поступком будет избавление Гарри Поттера от «сожителя» в шраме. Воля матери на самом деле — упёртая! Своей слепой защитой она мешает выковырять недоделанный голокрон. Предположительно, непосредственный контакт в контролируемой лордом Волан-де-мортом ситуации должен побудить Волю матери сконцентрироваться на защите сына от внешней угрозы и тем самым ослабить клеть для недоделанного голокрона, духовная сущность которого при таком раскладе вырвется на волю. Пусть это сделает призрака сильнее, зато мальчик избавится от тяжкой ноши.
Не менее зыбким виделось предположение, что бывших гриффиндорцев не бывает. Лили, окончившая факультет алознамённых, защите предпочтёт нападение. Она наверняка не сможет уничтожить призрака, но повредить его слабеющий сосуд ей может даже удастся. Она отвлечётся от сдерживания голокрона? Это её первейшая задача. Поэтому нет, однозначно нет. Однако напасть может не сама Воля матери, а науськанная ею магия сына. Вот это уже куда вероятнее! Свалиться с магическим истощением не значит умереть — допустимая жертва здоровьем ради избавления от смертельного врага или его истощение с побуждением к бегству на следующие девять лет, хотя бы семь или пять, чтобы мальчик подрос, набравшись знаний и навыков.
Столь сложная интрига, строящаяся на множестве скользких моментов, которые директор прямо или косвенно не контролирует, долго вызывала сомнения у Грегарра. Совершенно скудные сведения о Магическом Мире Британии препятствовали выносу сколь-нибудь верных суждений.
Как бы то ни было, дни сменялись ночами в естественном цикле планетарных суток. Постепенно наступило лето — долгожданная и одновременно нелюбимая пора годовых экзаменов у всех семи курсов Хогвартса.
К июню Грегарр
Касательно жизни у Дурслей… Несчастные Вернон и Петунья оказались лишены собственного семейного счастья. Вот и срывались на доступной причине, поскольку длиннобородый виновник находился вне их досягаемости. Дурсли отчаянно хотели слыть самой обыкновеннейшей семьёй, а в таких семьях взрослые не бьют детей и не морят их голодом. Подзатыльники всего лишь подзатыльники, других телесных наказаний к Гарри не применялось. Самими взрослыми не применялось, при этом родители откровенно подстрекали своего сына Дадли колотить кузена самому и друзей своих привлекать к этому полезному делу. Дурсли из-за всех своих проблем и отсутствия соответствующего образования банально не замечали, какого морального урода они растят из собственного сына. За отсутствием понимания Гарри даже не мог позлорадствовать тому, как «сладко» сейчас приходится его кузену в школе-интернате с военным уклоном.
А морение голодом мера вынужденная — это реально спасало дом от магических выбросов неконтролируемой Силы, подчиняющейся лишь воле одарённого. Однако с приближением возрастной вехи на одиннадцать лет эта мера исчерпала свою эффективность.
