— Да, ты у меня красавчик, Гарри-Грегарр, — называя по полному магическому имени и чмокая в щёчку. — Но ведь Тёмный Лорд не будет ждать, пока ты вырастешь, сынок. Этот коварный злодей накопит силы и нагрянет в самый неподходящий момент… — помрачнела Лили, убитая в праздничный Хэллоуин.
— Я уверен, что директор Дамблдор за девять лет настрочил кучу крутых планов. А ещё философский камень будет питать тебя, мамуля, придавая тебе сил. И в решающий момент нашей будущей схватки ты врежешь врагу по самое не балуйся!
— Да! Гадёныш у меня ещё попляшет! — воодушевилась Воля Лили.
— Вместе мы Сила! — подбадривая и обнимая сам себя, представляя, как отражение вешается на шею матери. — Только, мама, нельзя вспугнуть Квиррелла. И надо дать древнему артефакту закончить начатое им. Поэтому повзрослевший я должен побыть здесь до того, как недоросль Гарри увидит меня в отражении зеркала Еиналеж там, где оно сейчас спрятано, — заявил тот, кто две недели вымучивал Замысел, с заглавной буквы.
Ещё при сегодняшнем пробуждении притянутый за уши план казался слишком эфемерным. Ну какой из Брапара хитрец? Самообученный! Весьма говорящий тот факт, что за отдушины с женским полом и зачисткой Дна юнлинга никто не пожурил и не наказал. Брапар не рвался в лидеры. При всей своей обширности умений он честно служил Ордену Джедаев, ища себе место повольготнее, именно ища, а не вытесняя других. Всего лишь чуть больше наглости и настойчивости в достижении своих скромных желаний в рамках задававшегося орденом вектора развития.
А сейчас он
— Хорошо, сынок… Расскажешь, как ты живёшь? — попросила Лили, чтобы скрасить ночь до утра за разговором с сыном, а не осточертевшим ошмётком Тома Марволо Реддла.
— Конечно! У меня после поступления в Хогвартс наконец-то появились друзья, мама, как у кузена Дадли. Пусть Рон тот ещё лентяй, а Гермиона заучка высшей пробы, но они же ещё дети и восприимчивы к воспитанию. Ой, мама, а ты помнишь что-нибудь сокровенное о своей сестре? Мне скоро возвращаться к Дурслям, и я бы хотел вызвать тётю на серьёзный разговор, никак не пугая её применением магии.
— Детям запрещено колдовать на каникулах, сынок, — лукаво улыбнулась Лили. — Я много компрометирующего помню. Тебе вряд ли рассказывали подробности свадьбы Дурслей… Эм, нет, пожалуй, это оттолкнёт от разговора. А, вот, слушай: там-там, та-та-там, пых, там-там… — женщина напела мелодию и потом рассказала про волшебный чайник, который издавал её всякий раз, когда кто-либо проходил мимо. Нечто сродни музыкальной шкатулки. Девушка сама зачаровала его на четвёртом курсе Хогвартса и привезла домой на каникулы порадовать родителей, души не чаявших в младшей дочери.
Как-то так вышло, что о своей жизни рассказывал вовсе не сын, а его мать делилась своими воспоминаниями, постепенно осваиваясь с «воображением» кое-чего в зеркале Еиналеж, заполняя черноту красками из миновавшей жизни. Сейчас у неё были силы на это. И напоследок мама спела сидящему перед ней сыну колыбельную:
Ты мигай, звезда ночная!
Где ты, кто ты — я не знаю.
Высоко ты надо мной,
Как алмаз во тьме ночной.
Только солнышко зайдет,
Тьма на землю упадет, —
Ты появишься, сияя.
Так мигай, звезда ночная!
Тот, кто ночь в пути проводит.
Знаю, глаз с тебя не сводит:
Он бы сбился и пропал,
Если б свет твой не сиял.
Только солнышко зайдет…
Тьма на землю упадет…
Кто ты, где ты — я не знаю,
Но мигай, звезда ночная!
(Примечание: Twinkle Twinkle Little Star, перевод О. Седаковой)
Восстанавливающая Медитация завершилась рывком — зеркало отразило длинную лестницу, по которой спускался чумазый Гарри Поттер в подранной кофте и грязных портках. На скуле ссадина, на руке порез. Очки-велосипеды чудесным образом оказались спасены от всех передряг.
Гарри-Грегарр в той же самой одежде, только совершенно чистой и целой, порывисто вскочил с места. Отчётливо подмигнул и показал большой палец Гарри, чьи брови удивлённо приподнялись при виде истинного злодея в этой директорской игре, а не от поведения самого себя в зеркале Еиналеж. Приложив палец к губам, Гарри-Грегарр схватил с пола мантию-невидимку и запахнулся в неё. Зеленоглазый мальчик из реальности моргнул, когда изображение в зеркале перевернулось кверху ногами из-за переворота рамы там, в «зазеркалье».
— Н-не может быть… Снейп ведь, он ведь… — ошарашенно заговорил Гарри, морщась от острой боли в шраме, переведшей все мысли с зеркала на профессора.
— Да, внешность обманчива, — обронил Квиррелл, оборачиваясь к Поттеру. — Когда он рядом, кто заподозрит… ббб-бедного, з-заи-икающегося профессора Квиррелла? — произнёс молодой мужчина, пародируя самого себя. Квиринус сейчас считал себя хозяином положения, но не расслаблялся.
