— Двадцать баллов Гриффиндору и пять Равенкло, — оценил профессор старания учеников. — И от меня лично потом каждому отдельный подарок, друзья! Мерлин, какое же счастье вновь видеть по нормальному! Спасибо, ребята, — всклокоченный мужчина с вечно растрёпанной копной седых волос поклонился в пояс, смутив экспериментаторов столь глубоким выражением благодарности.
— Это вам спасибо за участие в эксперименте, профессор Кеттлберн, — нашёлся Поттер.
— Ха-ха, гриффиндорцы, что ещё сказать! — бодрый старик рассмеялся. Но потом вновь посерьёзнел и просительно произнёс: — Пожалуйста, ребята, давайте после ужина в лазарете восстановим мне левую руку. Магия — это воплощаемое желание, и сейчас я как никогда прежде жажду вновь обладать откушенной рукой.
— Извините, профессор, но у меня после ужина отработка у профессора Локхарта, — уныло ответил Поттер, оставляя инициативу у Сильвануса.
— Оу, я попрошу Альбуса переназначить вашу отработку, мистер Поттер, — заверил Кеттлберн, от волнения и нетерпения постоянно переступая с протеза на протез. — Вы согласны?
— Да.
Остальные участники тоже согласились продолжить эксперимент в больничных условиях.
— Превосходно! Темпус. О, до ужина совсем ничего! Дети, посторонитесь, — и калека поторопился к длинной лестнице, умчавшись аки горный козёл.
— Мы тоже пойдём, — Перси подал руку возлюбленной, желая до ужина получить наградные поцелуи.
Когда они отошли, находившийся в центре внимания мальчишка лукаво сощурился:
— Ну вот, Гермиона, а ты боялась. Слабо нарисовать «Гриффиндор» на поверхности озера? — подначил Поттер, чтобы занять оставшееся время очередной мальчишеской выходкой. Он спрятал остролистовую палочку и достал каштановую.
— Пф, на воде заклинание Колорум не держится, Гарри Поттер, об этом чётко сказано во всех учебниках, — заявила Грейнджер. — Тем более уже ночь опускается.
— Брехня! Глациус. Колорум. Люмос красный. Ну и, кто прав? — наколдовав левой рукой лёд и покрасив его, после чего махнул правой рукой и скопировал физиономию Снейпа.
— Хе-хе, — Рон панибратски похлопал опростоволосившуюся подругу по плечу.
— Гриффиндорцы! Айда ставить наш автограф с автопортретами на Великом Озере! — выкрикнул Поттер, окуная школьников в безрассудное и беззаботное детство.
— О Боже! — Гермиона ахнула от количества желающих поучаствовать в авантюре.
Грейнджер опять пришлось содействовать, на сей раз чтобы ледяные буквы получились красивыми, а не тяп-ляп. До трапезы наморозить гигантскую надпись уже не успевали, но пятьдесят ярдов в длину осилили вовремя. Лёд, слой краски, снова лёд (бугристый от множества складывающихся заклинаний Глациус), заклинание светимости — получилось очень волшебно! Аж русалки и тритоны всплыли, когда дети схлынули, гурьбой помчавшись на ужин.
А в Большом зале разразилась пикировка между мадам Помфри и мистером Кеттлберном, пока не зашёл директор Дамблдор и не погасил перепалку по поводу «безумного эксперимента, лишь чудом удавшегося». Зато вся школа стала в курсе, что «банда Поттера» сенсационно регенерировала магически уничтоженный глаз рыбы и потом глаз человека, совершив доселе невозможное.
Не успел профессор Флитвик, чья пришла очередь, запустить граммофон, как с заполошными криками в Большой зал вбежал Аргус Филч:
— Профессор Дамблдор! Профессор Дамблдор! Там!.. Там!..
— Что случилось, Аргус? — Альбус озабоченно вскочил с трона.
— Там у пристани плавает гигантская красная светящаяся надпись «Гриффиндор» с косяками жителей Великого Озера! — выпалил завхоз, осматривавший двор на предмет потерянных фишек, когда услышал плеск с переливами голосов русалок и проверил.
— Это наш тренировочный автограф. С нарисованными лицами, кто как сумел. К утру наверняка растает, — раздался звонкий мальчишеский голос Поттера.
— Ох-х… — Дамблдор устало осел обратно на свое золотое сидение. — Мистер Локхарт, будьте любезны разъяснить жителям озера, что такое автограф.
— Эм, я приложу всё своё красноречие, профессор Дамблдор, — Гилдерой встал и натянуто улыбнулся, совершенно не представляя, как общаться без знания языка.
— О, Альбус, разреши, пожалуйста, Гарри Поттеру проходить сегодняшнюю отработку у меня вместо мистера Локхарта — я очень-очень хочу обратно левую руку, — и громко пощёлкал показательно выставленным протезом.
— Профессор Кеттлберн, исключительно в больничном крыле! — тут же подала строгий голос хозяйка лазарета.
— Разумеется, мадам Помфри, — улыбчиво ответил ей сосед директора.
— Профессор Локхарт, ваша отработка связана с жизнью и смертью? — поинтересовался директор.
— Нет, профессор Дамблдор, — его улыбка стала приторной.
— Тогда Гарри Поттер сегодня отбудет наказание у профессора Кеттлберна. Можете продолжать спешить к русалкам, профессор Локхарт, — дозволил Альбус, проникновенно глянув над очками-половинками.
Златовласый франт, вырядившийся в лилово-золотое, ускорил шаг. Он ещё не успел выйти, как Флитвик дёрнул палочкой: раздался громкий звон тарелок и удар в барабан, а дальше громкий хор запел «О фортуна!» из сценической кантаты «Кармина Бурана» немецкого композитора Карла Орфа.
