В бою с полтергейстом Поттер сглупил, побежав в церковь в надежде на помощь других волшебников и ведьм. Там же все обыватели! Авроры на дежурстве или в отсыпании. Следовало расправиться с призрачным Реддлом прямо на улице, не привлекая внимания, тем более репортёров. Но чёрт его дёрнул побежать в церковь! Всё-таки он не боевик, пока и ещё какое-то время нет, но и аврором тоже нет. Он слишком поздно сообразил применить волшебные палочки на манер световых мечей — против призрачных сущностей самое то! Однако умная мысля приходит опосля, как выражалась одна охотница на монстров с весьма выпуклой и упругой попкой.
Теперь всем будет известно, что у Поттера, вдобавок, публично напомнившего о своём родстве с Певереллами (согласно справочному издательству и могильным плитам), находится старшая…
«Стоп!» — волшебник-юнлинг сам себя оборвал. В книге говорилось про Бузинную палочку! Старшая палочка из бузины должна быть! Так все думают и будут продолжать думать. И этот секрет практически зазря ушёл Снейпу, безусловно, двойному агенту! Ведь простое обдумывание произошедшего на пшеничном поле позволяет заметить, что Петунья узнала Снейпа и назвала его по имени. Это означало только одно — Лили и Северус были знакомы с детства. Подростковая влюблённость — ответ на искомый вопрос, а он его калёными клещами вытащил. Ну, Снейп хотя бы признался, тем самым разделив эту сердечную боль и частично отпустив. И мудрые слова в утешение определённо очистят эту гноящуюся рану. Во благо обоим, если только этот сокровенный диалог останется между ними, Снейпом и Поттером. С точки зрения джедая это лучшее решение в сложившихся обстоятельствах. Вот только теперь совершенно не ясно, как им себя вести? Продолжение мнимой конфронтации будет с каждым месяцем в Хогвартсе всё фальшивее, если с самого начала не задастся. Двойной агент, разумеется, легко справится со своей ролью, но Поттер уже не тот.
В общем, причины для паники как бы нет. Что могут подумать волшебники? Самое очевидное: в правой руке родная палочка, в левой руке так себе инструмент. Но это означает, что все волшебные палочки, которые были извлечены и засветились, не являются идеальными палочками. Десятки волшебников и ведьм в церкви — и все без идеально подходящих палочек? Умора! Вдобавок, во время уроков у профессора Квиррелла все гриффиндорцы и слизеринцы первого курса видели ауры вокруг своих волшебных палочек, и характеристики свечений мало разнились.
Гарри-Грегарр слишком мало знал о волшебстве, чтобы справиться с задачкой о том, какое объяснение ему давать касательно наглядной разницы. А приводить его придётся уже завтра на встрече с ребятами. И разглашать подлинный секрет не вариант, по крайней мере, до окончательного и гарантированного уничтожения Тома Марволо Реддла, ибо он и его приспешники обязательно им воспользуются.
Впрочем, если так подумать, можно поюлить, раскрыв часть правды: наложенная самим Фоуксом естественная защита от воров, грубая и действенная, потому и отличается так явно от плетений чар, распоряжающихся магией гораздо эффективнее.
Повертев в голове так и эдак, Гарри-Грегарр решил, что придётся приврать: дескать, феникс для борьбы с Тёмным Лордом поделился своей силой. В какой-то мере это действительно так. Отныне придётся постоянно контролировать силу колдовства остролистовой палочкой, раскрепощаясь исключительно под мантией-невидимкой.
Поттер улыбнулся, отыскав удобоваримое объяснение для всех. Он сделал перерыв в размышлениях и сразу приуныл: в полёте приходилось разумно скрываться, а потому никаких красот с высоты птичьего полёта. Впрочем, это далеко не последний полёт над родным островом, просто первый хотелось сделать особенным. Ха! Он точно запомнится, но иначе.
«Синяя муха» слушалась идеально, как прытко-пишущее перо, но раньше у Гарри только с летающими мётлами заладилось. Индивидуальное волшебное транспортное средство послушно вильнуло и завертелось спиралью по туннелю так, чтобы голова двигалась по оси. Это один из тренировочных приёмов квиддичистов. За ним ещё один и ещё, включая вставание на древко со счастливым раскрытием объятий ветру — Гарри-Грегарр в полной мере перенял любовь к полётам. И так оставшиеся двадцать километров до самого Литтл Уингинга, чей лабиринт улиц из одинаковых домов различался издали. Жаль только, что метла не спортивная, но всё равно размялся!
У Поттера совершенно вылетело из головы, что о его выкрутасах подумают Дурсли на летящем за ним хетчбэке. Он о них вспомнил только у самого дома, рядом с которым туда-сюда ходил какой-то человек в старомодном цилиндре и постоянно поглядывал на сизые кучевые облака, сулящие вечерний дождь. Гарри-Грегарр решил поделиться с охранником своим хорошим настроением после полёта:
Я тучка-тучка-тучка, а вовсе не малец.
И лечу-лечу-лечу я, в доме мой ларец.
— Гарри Поттер, моё почтение! Позвольте представиться — Дедалус Дингл я. Территория под чарами, смело приземляйтесь, — расшаркался низенький волшебник на вид за сорок лет и отвесил даже не поясной, а земной поклон.
