— Какое ещё фэнтази, Билл? А что ещё, по-твоему, могло оплавить другие пирамиды до черноты? Только дюзы садящихся попой звездолётов. Гиза — это просто новый космопорт, который не успели ввести в эксплуатацию, как космическая война оставила наш мир на задворках обитаемой галактики. Уверен, Локхарт превратит «Млечный путь» в «Золотую реку» с обильными галлеонопадами после каждой книги. Но с боями у него швах, Билл, потому лишь девчонкам эти сопли заходят, — делясь своим мнение и умудряясь уминать вот уже второе эскимо из несомой коробки. — И выпустите адаптированные книжки для простецов, заменив палочки на кольца и магов на эльфов, известных по «Властелину колец» Толкиена. Прибыль будет в разы выше.
— Сама идея интересная, Гарри. Но есть одно ма-а-а-аленькое «но» — в книгах Локхарта герой Локхарт.
— Эй, нам-то оставьте мороженого! — раздался выкрик Рона, завидевшего неторопливо идущих и с брызгами выбежавшего из воды.
— Эстафета? Протеже? Кумир? Или путешествие во времени, ведь сокровищ вы не обнаружили, значит, их спёрли до вас.
— Вполне может быть. Хорошо, Гарри, я «порыбачу», — пообещал Билл.
На мороженое почти все слетелись, даже взрослые подошли, но уступили детям и после них получили свою порцию лакомства со второго дна.
Солнце быстро село прямо во время долгого поцелуя Перси и Пенелопы, провожавших закат весьма романтично и завидно. Особых достопримечательностей на Сейшельских островах нет, потому группа совершила экскурсионный полёт над островами под звёздным небом, набираясь впечатлений, в том числе о том, как завораживающе смотрится подводный магический оазис, все обитатели которого так или иначе светились, и прозрачная вода позволяла рассматривать эту дивную жизнь во всех её причудливых раскрасках.
Колдофото давали общее представление. Они были не способны передать ни порывы тёплого воздуха с нотками ночной прохлады, ни смесь ароматов пальм и океана, ни атмосферы в группе путешественников. Собственно, географические экскурсии уже дали хороший результат в плане сближения факультетов, ведь лучшие их представители так или иначе общались во время экспедиции, взаимодействовали в бытовых вопросах, вместе развлекались и отдыхали. Некоторые старшекурсники умудрялись познакомиться с ребятами на курс выше или ниже только во время этих воскресных мероприятий.
Социальный аспект оказался очень важным и поначалу недооценённым организаторами.
Соревнование за дюжину мест уже повысили общий уровень успеваемости и прилежания в учёбе, но также усугубились интриги и подставы. Этой конкуренции особо радовались Снейп и Кеттлберн — всё из-за флавимандр. Профессор УзМС был счастлив помогать ребятам изучать и разводить маленьких поджигателей, профессор Зельеварения за ничего не стоящие для него баллы получал отличный, дорогой и эксклюзивный ингредиент. Некоторые ученики уже смогли воспользоваться заработанными на флавимандрах баллами, выиграв билет в дюжину «географов».
Все учителя отметили высокий рост числа желающих ответить и способных сделать это максимально полно и точно. Сами профессора тоже оказались горазды на заграничный отдых, причём не только в Египте. Тот же Кеттлберн вместе со Спраут в это воскресенье проводил вторую разведку в Южной Америке, заранее подбирая маршруты для географических экскурсий во втором и третьем триместрах. Всё говорило о том, что нововведённые путешествия станут школьной традицией.
А вот к кулинарному аспекту подошли серьёзно и вдумчиво. Традиционное английское меню по чуть-чуть разбавлялось зарубежными рецептами с теми же водорослями, авокадо, осьминогами. На каждой трапезе что-то присутствовало, чаще салаты и закуски, реже вторые блюда, по понедельникам встречались супы. Кто-то фукал, кто-то нямкал — неизменно все зарубежные изыски съедались подчистую, но от этого их больше не становилось, отчего детям приходилось как-то договариваться друг с другом, например, деля на маленькие порции, чтобы хватило всем желающим. В отличие от тех же пастушьих пирогов, иностранные рецепты пока ни разу не повторились и вряд ли повторятся до следующего учебного года.
Поскольку альбомы с заседаний Клуба любителей пляжного мороженого закончились, гриффиндорские парни по вечерам воскресений оказались вновь свободными, отчего у ночных охранников убавилось спокойствия. Будучи свободным, в кои-то веки Гарри-Грегарр согласился сыграть с Роном в партию колдошахмат — оба решили поучаствовать в рождественском турнире и тем самым побудили сомневающихся тоже записаться. Поскольку места в гостиной не оказалось, Поттер как обычно выкрутился, явив нестандартный ход: заколдовал подушки и столик на полёт да устроился почти у самой люстры, старинной, кованой, с наколдованными свечками. Некоторые решили повторить, отчего внизу постепенно стало не хватать света, и «нижние» запустили огоньки Люмос Максима. Получилось тесно, душно, ярко.
