Пользуясь случаем, волшебник-юнлинг продолжил вылазку. Погребённое хранилище могло бы помочь понять, как ежедневник Реддла физически затягивает в себя, ведь это почти идентично проклятью портретов, однако ещё непонятно, что окажется дольше — изучение создания живых портретов или поиски хранилища где-то под Хогсмидом. Поэтому Поттер потрудился над активацией бастионов Окклюменции и отправился к главному призу.
Под чарами акваланга мальчишка залез в воду и без жаброслей, но с той же эффективностью наколдовал двумя палочками слепок Агуаменти Пескис, после чего уселся на рыбу-молот и погрузился в холодеющие воды Чёрного озера, очень медленно оживающего. Подводный транспорт мог разгоняться как рыба-прообраз, но уловку с обтеканием живой водой Кусто придержал для своих учеников, а Поттер разгадал и даже мечтательно улучшил по примеру огненного покрова феникса, но пока не спешил реализовывать и удовлетворился вдвое меньшей скоростью. Через пещеру с уводящим под дно туннелем, изобилующим костями старыми и трупами недавними, конструкт доставил Поттера к изрядно поломанной статуе, выполненной в том же стиле, что голова Салазара Слизерина в Тайной Комнате.
Опасения оправдались — кто-то недавно тут был и пытался взломать.
Собственно, придумывать что-либо со ртом статуи уже смысла не было — грубо вышиблен. Приёмный зал постепенно затапливался — рунная магия не справлялась с откачкой воды, поступающей через пролом и тонкими струйками льющейся сверху через трещины в потолке. Стиль кладки соответствовал эпохе возведения самого замка Хогвартс — те же арочные потолки с фигурными рёбрами жёсткости и розетками. Волшебный ил давно закрыл собой пол, пятна гари позволяли оценить толщину слоя в половину фута. Чаши с зелёным огнём тут сделали из стеклянистых раковин моллюсков, волнообразной симметрией вписывающихся в геометрию восьмигранного помещения, — уцелели только две у входа. Идентичные другим хранилищам статуи в латах — все поломаны. В авторстве разрушений не приходилось сомневаться.
Внимание приковывал сам сейф, внешне ничуть не пострадавший от грубых и многочисленных попыток взломать его. Внутри висела корона, больше напоминающая цирклет с гористым пиком над лбом и двумя поменьше у висков. Растительный рельеф на красном золоте, мелкие белые кристаллы в виде точек, перевёрнутой капельки и ромбика над ним в центральном узоре, напоминающем и растение, и шестиногого насекомого. Касаться этого кристаллического хранилища Поттер остерёгся, а то вдруг оно сразу же вызовет наихудшие его воспоминания?
— Любопытство когда-нибудь меня погубит, — сам себе буркнул Поттер. — Гоморфус, — непонятный скелет с рогатой рыбьей башкой превратился в клона. — Пять-ю-пять?
Его клон тупо похлопал зенками.
— Присядь. Распрямись. Два шага влево.
Убедившись в достаточной адекватности клона, волшебник-юнлинг создал высокий и узкий портал:
— Агуаменти Максима — Везикула Максима — Спекулум Максима — Градиор Максима — Портус Максима — Люмос Максима.
Двенадцатилетний мальчишка был достаточно худощав, чтобы его клон уместился в сейфе и надел корону.
«Босс, я стал умнее и обрёл способности к телепатии», — внезапно раздалось в голове Поттера, словно его разум гол, как сокол, а вся защита Окклюменции лишь померещившийся мираж.
«Первые твои эмоции и мысли после надевания артефакта?» — собравшись с мыслями, уточнил Поттер.
«Желание и мысль доложить тебе», — телепатически отчитался клон без тени лукавства перед своим создателем.
«Передай мне артефакт через портал», — приказал человек, сообразив, что артефакт с такими функциями никогда не должен достаться Тёмному Лорду или его приспешникам.
Конструкт подчинился — корона звякнула о каменные пузыри на месте отскока от сейфа какого-то заковыристого заклинания.
По-прежнему никакого ментального давления, однако колдорентген чётко давал узреть, что золото покраснело из-за могучей тёмной магии, циркулирующей в артефакте, несомненно, проклятом. Клон и портал в отмену. Потрудившись и приноровившись, Поттер аккуратно вывел остролистовой палочкой:
— Маджикус Экстремус Тергео Максима.
И коснулся затылочной области артефакта: валявшаяся на бугорках корона засияла как новенькая, однако тёмная магия осталась, капитально въевшись. Украшавшие лицевую часть кристаллы остались такими же белыми, не подверженными влиянию тёмной магии, зато теперь они чётче ощущались, воспринимаясь частями некогда единого кайбер-кристалла.
— Ещё один кайбер-кристалл! — восторженно выдохнул Поттер, однако всё равно касаться остерёгся, особенно с учётом нового фактора: в отличие от философского камня, этот кайбер-кристалл словно бы игнорировал его, как илумские кристаллы.
Других методов избавления конкретно от тёмной магии он не знал, на эксперименты сегодня уже нет времени, а самому пользоваться слишком боязно — с лихвой хватило первой пробы с проклятым ежедневником.
— Лапифорс. Эх, трудный понедельник…
