Путников обгоняли стада антилоп, бизонов, оленей; огненно-рыжие лисы крались в чаще, выглядывая, не попадется ли им на зубы неосторожный кролик; ящерицы выползали из глубоких нор, где укрывались от мороза.
Кагги-Карр получала от своих связистов донесения по нескольку раз в день. Все известия были утешительные. Марраны уже покинули страну Болтунов, возвратились в свою долину и приступили к севу. Покидая владения Стеллы, Марраны заверили гостеприимных хозяев, что отныне они станут их вечными друзьями и их отношения не будут никогда омрачены даже тенью неприязни.
Жевуны и рудокопы тоже оставили сумрачную пещеру и вернулись в свои уютные жилища, согретые лучами жаркого солнца. Конечно, за ними последовали и те звери, что нашли приют в Подземелье. Шатаясь от голода, щуря глаза от непривычного света, лоси, буйволы, антилопы, зайцы, еноты разбредались по лесам, возвращаясь на обжитые места.
Заботливый Страшила поинтересовался судьбой Урфина Джюса. Как перенес бывший король тяжелые недели снежного плена в своем унылом одиночестве? Не пострадало ли его здоровье?
Волшебный ящик показал Правителю Изумрудного города и его друзьям уютную долину у подножия Кругосветных гор, веселый, заново покрашенный домик Джюса, оживающую зелень на усадьбе.
Огородник вскапывал грядки, перебрасывая землю мощными взмахами лопаты. На лице его было мягкое, умиротворенное выражение, прежде совсем ему не свойственное. Прежней мрачности во взоре Урфина точно никогда и не бывало. Рядом на пеньке важно восседал филин Гуамоко, как видно, начавший поправляться после долгой голодовки.
– …Вот так-то, друг мой Гуамоколатокинт, – продолжал говорить Урфин с филином. – Согласен ты теперь, что я оказался пророком? Ведь Арахны-то уже нет на свете…
– А как ты можешь доказать это, хозяин? – возразил филин, крайне польщенный тем, что Джюс назвал его полным именем: ведь это случалось так редко! – Может, колдунья просто опомнилась и вернула людям солнышко по доброй воле?
– По доброй воле, ха-ха-ха! – расхохотался Урфин. – Много у нее доброй воли! Нет, мне совершенно ясно, что Страшила Мудрый нашел какой-то совершенно необыкновенный способ расправиться с этой злодейкой!
Слова Урфина Джюса восхитили Страшилу, и его голова начала раздуваться от похвал. А огородник продолжал:
– Право, меня страшно интересует, что он придумал. Я, пожалуй, пошлю тебя на разведку. Не возражаешь, Гуамоколатокинт?
– С удовольствием, хозяин, все разузнаю, – бодро откликнулся филин, бесконечно довольный немудреной лестью Урфина.
Дальше слушать их разговор Страшила не стал и выключил телевизор.
– Я вижу, этот бывший у‑зур-па‑тор совершенно переменился, – сказал он. – Надо будет снова пригласить Урфина в Изумрудный город. Он достаточно наказан за свои прошлые преступления, пусть живет среди людей. Его поведение во время этой истории с Арахной выше всяких похвал.
Караван продолжал свой путь и наконец вступил в пределы Изумрудной страны. Страшила и его друзья уже не ехали в фургоне. Поручив его заботам дуболомов, они шли пешком, радуясь возрождению природы.
Стали попадаться первые фермы. Их обитатели успели возвратиться из города, где укрывались от мороза и Желтого Тумана. Фермеры работали в садах и на полях; люди были веселы, как прежде, и только их изможденные лица свидетельствовали о том, какое трудное время они пережили. А с каким энтузиазмом приветствовали они своих освободителей: Великана из‑за гор, Энни, Тима, Страшилу, Дровосека и прежде всего, конечно, добродушного гиганта Тилли-Вилли. Теперь его страшное лицо никого уже не пугало: все знали, что это только маска, предназначенная для устрашения злой феи.
И вот показались башни Изумрудного города. Восхищенные путники не могли оторвать от них глаз.
Изумрудный город всегда отличался великолепием, но нашим героям показалось, что он стал еще прекраснее, хотя вряд ли это было возможно. Изумруды на стенах, на башнях, на воротах и крышах домов сияли чудным блеском, точно омытые дождем от пыли. Зеленые и красные черепицы на кровлях чередовались в живописном беспорядке, и весь Изумрудный город казался дивной игрушкой, созданной рукой великого мастера.
Путники переправились через канал на пароме, который давно возобновил свою работу. А Железный Мальчик перешел через канал вброд, но теперь он уже не оступался: поступь его была тверда, движения уверенны.
Тилли-Вилли устроился на житье в самом большом городском парке: в городе не нашлось ни одного дома, где он мог бы поместиться. И этот парк с утра до вечера звенел ребячьими голосами: городские мальчишки и девчонки так и тянулись к доброму великану, слегка удивляясь лишь тому, что он такой большой, но ничуть не пугаясь его лица. И Железный Мальчик всегда охотно с ними забавлялся: в его возрасте игры были самым серьезным и нужным делом.
