Волшебник на пути. Последний путь чародея полностью

Магнус застыл, пристально глядя ей в глаза. А затем медленно кивнул.

— Да, в этом я знаю толк, не так ли? Большое спасибо, Алеа.

— Всегда пожалуйста. — Алеа улыбнулась, и осмелилась наконец податься вперёд и коснуться его руки. — Кому ж лучше знать, как не той, которая у тебя училась?

Какой–то миг они дружно улыбались, глядя в глаза друг другу. Затем Магнус пошевельнулся, отводя взгляд и разрывая связавшую их невидимую нить, словно та стала слишком прочной и причиняла дискомфорт.

— Уже поздно, и мы оба измотаны. Я должен дать тебе выспаться.

Алеа с сожалением вздохнула, но заставила себя улыбнуться.

— А я тебе. Спокойной ночи, Гар. Надеюсь, ты найдёшь себе мягкую постель.

— Гар… — Магнус остановился в дверях и обернулся. — Приятно услышать данное имя в этом доме — напоминает мне о том, кем я стал.

— Покуда ты не забываешь, кем был, — ответила Алеа, — или что эти двое составляют вместе того, кто ты есть. Спокойной ночи.

Дверь за ним закрылась, и Алеа осталась одна, сидя в святилище его детства, окружённая напоминаниями о его детских идеалах, чувствуя себя в тот момент ближе к Магнусу, чем ей когда–либо доводилось раньше. За последние полчаса он рассказал ей о себе больше, чем за все четыре года, что она его знала.

— «Магнус, сюда!»

Магнус резко поднялся и сел на тюфяке у очага, с колотящимся сердцем, весь дрожа от потребности сражаться или сбежать. А затем он снова почувствовал зов — тревогу и ужас, и понял, что они исходят от отца. Отбросив стёганое одеяло, он вскочил на ноги, схватил халат и побежал к лестнице.

Алеа переминалась с ноги на ногу у двери в комнату Гвен, не уверенная, следует ли ей вторгаться туда. Через открытую дверь Магнус увидел братьев и сестру на коленях у постели — спящие на втором этаже, они прибежали на несколько секунд раньше, чем он сам. Проходя в спальню, он схватил Алеа за руку, сказав лишь:

— Ты мне нужна.

Алеа моргнула, а затем поспешила с ним.

Гвен лежала обмякшая, положив ладони на грудь, дыхание с хрипом выходило из её горла. Магнус поискал у постели место, где можно опуститься на колени, а затем встал позади братьев и сестры и увидел, что отцовское лицо уже посерело от горя, увидел дрожащие руки и быстро обошёл постель встать на колени рядом с ним.

Алеа не знала, где встать. Она услышала шорох ткани и обернувшись увидела подошедшую к ней, завязывая пояс халата, Ртуть, и спешащую следом за ней Алуэтту.

Укол страха заставил се снова повернуть голову к постели, страха перед потерей, исходящего, как она знала, от Магнуса. Гвен не шевелилась, потом рука её дёрнулась, словно пытаясь подняться, увидела, как Корделия подняла взгляд, всматриваясь в лицо матери, как на глаза Джефри навернулись слезы, как Грегори стоит с сухими глазами, но дрожа всем телом.

Магнус в удивлении повернул голову, переведя взгляд с отца на мать. Миг спустя он кивнул и потянулся коснуться руки Гвен.

Внезапно Алеа ощутила разум Гвен, услыхала своим сознанием её голос и поняла, что хотя у тела нет сил пошевелиться, разум этот ещё мог устремиться мыслью к другим.

— «Позаботься о нем», — услышала она и с приливом чувств, которые чуть не захлестнули её, пообещала: — «Позабочусь, сударыня». Но не смогла больше этого выдержать; её собственный страх выплеснулся с мыслью: — «Не покидай нас!»

Дети Гвен в изумлении глянули на Алеа.

— «Не покинула бы, если б не пришлось», — ответила умирающая, а затем прикосновение её разума исчезло.

Магнус, его братья и сестра уставились на мать.

Род поднял голову, не отрывая взгляда от её лица, со слезами на глазах, не выпуская её рук из своих, и Алеа поняла, что он разделял с женой и последнюю мысль.

Не было никаких видимых признаков, никакого внезапного обмякания тела, никакого последнего хрипа, но Гвен как–то уменьшилась, словно удалялась, и пропала. В комнате стало одним человеком меньше, одним присутствующим меньше, одной душой меньше.

Корделия зарыдав опустила голову, уткнувшись лицом в ладони. По щекам Джефри неудержимо текли слезы, полились они и из глаз Грегори, хотя тот стоял на коленях у постели все так же неподвижно, словно высеченный из мрамора.

Алеа почувствовала, как мысли Магнуса соприкоснулись с её, почувствовала внезапную терзающую потребность в утешении, даже когда он повернулся к отцу, протягивая руку, но не прикасаясь. Род однако стоял на коленях с сухими глазами, со странно лишённым выражения лицом; а затем губы его зашевелились, и Алеа ясно поняла его мысль: «Пока я снова не увижусь с тобой».

Требовалось много что сделать, и братья и сестра Магнуса взялись за дело с видом людей, выполняющих уже разработанные планы. Магнусу сто раз пришлось проглатывать рвущиеся с языка вопросы, а затем он наконец ретировался в кресло у стены центральной комнаты дома, способный лишь наблюдать за происходящим вокруг. Алеа мгновенно это заметила — с той минуты, как он вышел из спальни Гвен, она следила за ним как ястреб — и присела рядом с ним, касаясь его руки.