Но она не могла винить маму в этом; в этой боли не было вины ее мамы. Это собственная боль Ниты делала ее ночи столь мучительными. Школьный психолог и консультант в больнице говорили ей то же самое: “Скорбь займет время. Боль проявляется различными путями: старыми повторяющимися ситуациями, странными символическими снами, душевным беспокойством. Попытайся сократить это - и все только затянется. Пусть все идет своим чередом, позволь горю проходить сквозь тебя со своей скоростью.”
Как будто у меня есть выбор, горько подумала Нита. Она пыталась воспользоваться волшебством для борьбы с нарушениями сна, но Учебник прямо сообщил ей, что это приведет к противоположным результатам. Ослабление чужой боли - это одно, а умышленная попытка уменьшить свою боль - совсем другое, и цена за это слишком высока для разумного волшебника. Лучше позволить боли пройти самостоятельно.
Но от подобных здравых размышлений нет никакого толку, когда находишься одна в тихой темной полуночной комнате. Все, что Нита могла сделать, это потереть лицо руками, промокнуть слезы уголком подушки и попытаться уснуть. Вот только этого было недостаточно, так что она просто продолжала тихо лежать, дожидаясь рассвета.
Нита лежала, и ей казалось, что в темноте блестят чьи-то глаза, а тени по углам сгущаются в раскрашенные маски, что заставило ее посильнее зажмуриться. Это просто отражение моей боли, подумала она. Боль выражается в символах, непохожих на реальное состояние дел.
Я хочу преодолеть это. Я хочу снова жить нормальной жизнью…
…Но она понимала, что нормальная жизнь в прежнем ее виде никогда не вернется. Так что ей придется так или иначе строить новую.
Нита повернулась набок и снова попыталась уснуть, но это заняло немало времени: а из теней снов глаза продолжали следить за ней…
***
Следующим днем был вторник. Уроки прошли для Кита почти незаметно. Он продолжал размышлять над проблемой Тома с “потерявшимся волшебником”. Обнаружить его и идентифицировать не станет проблемой - Учебник укажет на правильного человека сразу, как они окажутся на более-менее близком расстоянии. Но что дальше? думал он, когда прозвенел звонок на четвертый урок. Он взял свою сумку и вышел из класса математики, направляясь к кабинету истории. Я же не могу просто подойти к нему, сказав: “Привет, я странствующий рыцарь, и я приветствую тебя. У тебя какие-то трудности?” Может быть, сначала лучше понаблюдать за ним издалека?
- Эй, Кифи, ты даже не поздоровался!
Кит резко обернулся и обнаружил Рауля Эшмелинга, шедшего за ним след в след. Или, точнее, он обернулся и задрал голову, потому что Рауль еще больше вытянулся в последнее время. Это был довольно тощий белобрысый парень, рост которого позволил бы ему вступить в любую баскетбольную команду - в общем, тот человек, для описания подобных которому и было придумано слово “долговязый”. Дружелюбный и общительный Рауль имел склонность придумывать странные прозвища для прочих детей в классе продвинутой истории, кучке психов различных возрастов, которые образовывали единую команду. “Кифи” было сокращенным от “kit fox*”, и это прозвище продержалось дольше всех, когда-либо придуманных Раулем для Кита.
*kit fox - маленький лис (англ.)
- Привет, Пират, - отозвался Кит. - Извини, замечтался.
- Заметно. У тебя вообще есть привычка бродить ничего вокруг не замечая. Готов к викторине Макиавелли?
- Вот блин, нет… - сказал Кит, когда они завернули за угол и направились по коридору к дверям кабинета. “Макиавелли” обозначало мистера Мака, их учителя истории, и это прозвище ему вполне подходило: он обладал острым расчетливым умом, который делал изучение истории довольно приятным времяпрепровождением. - Совсем из головы вылетело. Ну, я читал это раньше. Если повезет, выживу.
Рауль бросил на него внимательный взгляд.
- Я смотрю, у тебя голова забита чем-то другим?
- Есть немного.
- Как она? Я давно ее не видел.
- Хм? А, ты о Ните… - они вместе зашли в класс и сели возле задней стены. В классе Мака каждый мог сидеть, где ему заблагорассудится, что приводило к скоплению основной массы учеников за задними партами, где они надеялись избежать внимания Макиавелли и последующего выхода к доске… впрочем, это было лишено особого смысла.
- Ей лучше, - Кит сделал паузу, наблюдая, как кабинет быстро заполняется учениками - что было неудивительно, учитывая склонность Мака превращать жизнь опаздывающих в ад дополнительными вопросами. - То есть, настолько, насколько это вообще возможно, учитывая обстоятельства.
Рауль с любопытством посмотрел на Кита:
- Если ты не думаешь только о ней все это время, то в чем же дело?
- Ох, всякая домашняя фигня…
