В конце, как обычно, будто парочка зловещих жвачных жандармов, появились близнецы-бараны Эмбер и Амбер. Они, конечно же, служили добру, но всё же в том, как они присматривали за Филлори, было что-то в стиле Оруэлла: они знали обо всём, что происходит и их силе не было очевидного предела, но они редко решались активно вмешиваться в жизнь существ, находящихся под их надзором. Чаще всего они просто ругали всех за устроенную неразбериху, заканчивали друг за друга предложения, а затем заставляли всех возобновить свои обеты верности, прежде чем продолжить свои скитания, во время которых они поедали люцерну с полей каких-нибудь неудачливых фермеров. Они решительно возвращают Руперта и Хелен в настоящий мир, в сырые, холодные, обшитые тёмным деревом стены их интернатов, как если бы они никогда их не покидали.
Квентин даже добрался до конца «Блуждающей дюны» – пятой и последней книги в серии (как считали все, кроме Квентина), которая была не очень-то любима фанатами. Книга была наполовину длиннее любой другой и начиналась с рассказа о Хелен и самой младшей из Чатвинов, умной и замкнутой Джейн. Стиль повествования у «Блуждающей дюны» сильно отличался от предыдущих частей: после двух книг безрезультатных поисков пропавшего брата Мартина, привычная весёлая английская неукротимость Чатвинов сменилась угрюмым настроением. Попав в Филлори, две девушки столкнулись с таинственной песчаной дюной, которая перемещалась по королевству сама по себе. Они взобрались на дюну и поплыли по ней по зелёным полям Филлори в сторону сказочных необитаемых пустошей далеко на юге, где они и провели всю оставшуюся часть книги.
Не происходит почти ничего. Страницы книги заполнены бесконечными разговорами Джейн и Хелен о добре и зле, о подростковой христианской метафизике, о том, где им на самом деле предназначено быть – на Земле или в Филлори. Джейн безумно беспокоилась о Мартине, но так же, как и Квентин, немного завидовала ему: он нашёл лазейку в железном законе, который держал Чатвинов подальше от Филлори, или же лазейка нашла его. Живой или мёртвый, он сумел продлить срок своего пребывания здесь.
Но Хелен, которая вечно ругала Мартина и относилась к нему с презрением, думала, что он просто спрятался в Филлори,
чтобы не возвращаться домой. Он как ребёнок, который не хочет уходить с игровой площадки или не хочет идти спать. Он как Питер Пэн. Почему он не может повзрослеть и столкнуться лицом к лицу с реальным миром? Она называла его эгоистичным, потакающим своим слабостям «самым большим ребёнком в семье».
В конце концов, сестёр подобрала величественная парусная яхта, которая шла по песку, как по воде. Экипаж корабля состоял из
больших кроликов, которые были бы слишком уж жеманными (ненавистники «Песчаной дюны» всегда сравнивали их с эвоками), если бы не впечатляющее внимание к техническим деталям управления их сложным судном.
Кролики оставили Джейн и Хелен подарок – набор волшебных пуговиц, благодаря которым они могли перемещаться с Земли в Филлори и обратно, когда пожелают. Вернувшись в Англию, Хелен в порыве самоуверенности сразу же спрятала пуговицы и не сказала Джейн, где они, после чего Джейн долго кричала на неё и перевернула весь дом с ног на голову, но так и не нашла те пуговицы. И на этой скверной ноте книга, как и вся серия книг, закончилась.
Даже если бы данная книга не была последней, Квентин задавался вопросом – что Пловер мог бы сделать с историей в
«Волшебниках»? С одной стороны, у него закончились Чатвины: каждая книга всегда рассказывала о двух детях из семьи Чатвин – о старшем из предыдущей книги и о новом ребёнке, помладше. Но милая темноволосая Джейн была последней и самой младшей из Чатвинов. Вернулась бы она в Филлори одна? Это нарушало последовательность.
С другой стороны, половина удовольствия от книги заключалась в том, чтобы ждать, когда Чатвины найдут дорогу в Филлори, когда появится та волшебная дверь, которая открывалась для них и только для них. Ты всегда знал, что так и будет, но каждый раз удивлялся, когда это происходило. Но с теми пуговицами можно было перемещаться туда и обратно, когда хочешь. Где здесь было чудо? Может, поэтому Хелен их спрятала? Они могли бы построить в Филлори метро.
Разговоры Квентина с родителями были неоткровенными и обречены на провал, словно они играли в экспериментальном театре. По утрам он лежал в кровати как можно дольше, чтобы не завтракать с ними, но они всегда его ждали. Квентин не мог
выиграть эту игру: у его родителей было даже меньше дел, чем у него. Иногда ему было интересно, играют ли они в какую-то странную игру, участником которой он не являлся.
Он спускался и видел, что они сидят за столом, усыпанным крошками, заваленным кожурой и тарелками с овсянкой. Пока мама и папа притворялись, что заинтересованы новостями
«Честертонских каштанов», он отчаянно искал правдоподобную тему для разговора.
— Так вы ещё собираетесь в Южную Америку?
— Южную Америку? — его отец поднял взгляд, словно забыл о том, что здесь Квентин был здесь.
