– Мариш, привет! Да, Калина Калиныч… Спасибо, по-маленьку… Шустрик пещеру расчищает, чтоб Змею Горынычу попросторней было. А сам Горыныч умахал куда-то, уж и не знаю, что делать… Чую, что он живой, а где – не ведаю. Что? Розыск объявить? Всемирный? Нет уж, давай подождем. Наверно, спит где-нибудь за ракитовым кустом – ему невпервой такие шутки проделывать. Мариш, а где моя егоза? Тут? Рядышком? Дай ей говорилку, пожалуйста…
Маришка с явной неохотой протянула телефонную трубку подруге. Уморушка, ни разу в жизни не говорившая с дедом по телефону, радостно ухватилась за нее.
– Деда, это я! Ага, Умора! Что? Не «ага», а «да»? Ага, поняла… Поняла, да… Забуду навеки… Что? Не колдую? Конечно, нет… Если честно? Если честно – случилось разок… Что? Нет, все живые… Все живые, говорю! Что сделала? Что – пустяки… Ну, бесенка одного в размерах уменьшила… Что – зачем? А-а… Ну, чтоб в чемодан влез. Нет, бесом он сам стал, я только уменьшила. Честное слово, не вру – сам! Вот не сойти мне с этого места!
Услышав о проделках любимой внучки, Калина Калиныч сначала побледнел, потом позеленел, а когда пришел немного в себя, то выкрикнул в телефонную трубку громовым голосом:
– Все!!! Запрещаю тебе колдовать до следующего года!.. Абрус-кадабрус!!! Все!!!
И вслед за страшными словами заклятия Уморушка услышала короткие и противные гудки: это Калина Калиныч в гневе швырнул трубку на телефонный аппарат. Уморушка, еще не понимая толком, что произошло, тоже положила трубку на место. «Запрещаю колдовать до следующего года!.. Абрус-кадабрус!.. Все!..» – гудело в ее ушах.
И тут она вспомнила Ивана Ивановича, безмятежно прогуливающегося в обществе Мурзика и Пантелеича, вспомнила «лишнего» Петю Брыклина – и слезы градом посыпались на пол из ее чудесных изумрудных глаз.
Вот и наступил ответственный и праздничный день для Маришкиной школы: сегодня у них представление! Уже установлены нарядные декорации, уже надеты отличные костюмы, уже наложен на актеров грим… Еще минута – и спектакль начнется. Правда, запропастился куда-то главный постановщик всего этого торжества – учитель литературы, Игорь Игоревич; но вот появился и он и прямо с порога заявил:
– Ребята, срочно вносятся поправки. Пьесу будем играть без свадьбы маркиза Карабаса и принцессы. Так что ты, Королева, участвуешь только в первом действии. А спектакль закончим победой Кота над Людоедом.
– Почему, Игорь Игоревич? – удивилась Маришка. – Ради чего тогда Кот в сапогах старался? Ведь без меня маркиз Карабас ничего не получит!
– Он получит моральное удовлетворение, узнав о гибели пожирателя французских тружеников. А сцены замужеств играть третьеклассницам, пусть и бывшим, еще рановато. И не спорь, Королева! – предупредил попытавшуюся ему возразить Маришку Игорь Игоревич. – Новый текст сказки уже утвержден в районном отделе образования. Так что вопрос решен окончательно и бесповоротно.
И, обернувшись к остальным участникам спектакля, он громко спросил:
– Друзья, вы все готовы? Иван Иванович готов? Начинаем!
Видя, что Маришка не на шутку расстроена, Уморушка поспешила ее утешить:
– Вот и хорошо, что свадьбу отменили! А то мальчишки потом тебя задразнили бы: «Жених и невеста!.. Жених и невеста!» А теперь дразнить не за что. Давай лучше занавес открывать будем, это в сто раз интереснее, чем с женихом целоваться.
Тем временем Игорь Игоревич вышел на авансцену и, очень волнуясь, обратился к переполненному зрителями залу:
– А сейчас, дорогие ребята, перед вами выступит коллектив драмкружка пятнадцатой средней школы города Светлогорска! Он покажет вам спектакль по сказке французского писателя Шарля Перро «Кот в сапогах». В главной роли старейший учитель нашей школы Иван Иванович Гвоздиков!
Зал радостно захлопал, услышав посление слова.
– Постановка спектакля, эскизы декораций и костюмов – мои, – скромно потупившись, признался Игорь Игоревич.
Зал охотно наградил аплодисментами и его.
– Итак: Шарль Перро! «Кот в сапогах»! Ассистенты, занавес!
И Игорь Игоревич исчез со сцены. Маришка и Уморушка дружно стали вертеть ручку, при помощи которой приходила в действие сложная система открывания занавеса.
– Ни пуха ни пера! – шепнула Маришка Ивану Ивановичу, в волнении теребящему лапами шикарную шляпу с петушиными перьями.
– Муррнау!.. – откликнулся Гвоздиков и, нервно махнув хвостом, метнулся на сцену.
Спектакль начался.
Уморушка и Маришка стояли за кулисами и восхищались игрой своего старшего друга, а также игрой своих товарищей по школе, которым волей-неволей приходилось соответствовать актеру-премьеру.
– Молодец, Гвоздиков! – время от времени гордо произносила Маришка. – Совсем в образ вжился!
– Молодец, Станиславский! – в тон Маришке шептала Уморушка. – Это он Ивану Ивановичу помог!
