— За здоровье великой повелительницы, милостивой и прекрасной Принцессы нашей! — закричали все и поднесли кубки к губам.
Но тотчас же все гости с перекошенными лицами поставили свои кубки. Иные не удержались и стали даже отплёвываться, а один старик встал и поспешно вышел из-за стола.
— Что значит это невежество? — закричала разгневанная Принцесса. — Так-то вы пьёте за здоровье вашей милостивой Принцессы?
Никто не проронил ни слова, но лица оставались перекошенными, а кое-кто продолжал отплёвываться и кашлять.
— Ты, негодяй! — крикнула Принцесса гостю, стоявшему неподалёку от неё и продолжавшему кашлять. — Ты скажешь мне, что всё это значит, или жизнью заплатишь за оскорбление!
Гость кое-как сдержал свой кашель и еле произнёс:
— Государыня, очевидно, произошла какая-то ошибка. Ведь это не вино, а уксус.
— Уксус? Ах ты дерзкий! Как смеешь ты говорить такое о самом лучшем вине твоего государя и повелителя?… Стража, схватить его! Бросить ко львам, и пусть они его растерзают!
Тяжкое молчание воцарилось в зале, и все с ужасом смотрели на разгневанную Принцессу. Вдруг поднялся один из самых старших гостей — седовласый начальник дворцовой стражи.
— Милостивая Принцесса, — начал он, — раз реши мне сказать, пока твоё приказание ещё не исполнено. Я — старый воин. Я сражался в великих битвах рядом с твоим отцом раньше, чем ты появилась на свет; а когда ты была маленьким ребёнком, я часто качал тебя на своих коленях… Вино я тоже попробовал… Не знаю, как это объяснить, однако оно мало похоже на вино. Действительно, государыня, его вкус напоминает скорее укус, и притом очень скверный.
В немом изумлении Принцесса смотрела на гостей. Затем медленно, будто со страхом, поднесла она кубок к губам и сделала глоток. Все затаили дыхание. Так же медленно Принцесса поставила свой кубок на стол и, стараясь сохранить спокойное выражение лица, попыталась заговорить, но это ей не сразу удалось.
— Почтенные гости! — произнесла она наконец грустно, — молю вас простить меня… Это вино кисло, оно заколдовано… вкус его совершенно отвратителен… Я приношу свои извинения и жестоко накажу злодея, который виновен в том, что вас напоили уксусом.
— А ты знаешь, кто он, Принцесса? — спросил седой начальник стражи.
— Горбатый еврейский раввин, — был ответ. — Прикажи своей страже тотчас доставить его сюда. А я прошу позволения у гостей оставить их на некоторое время. От этого ужасного напитка я чувствую себя дурно.
И другие чувствовали себя не очень хорошо. Пока стража ходила за раввином бен-Хананиа, дворцовым врачам было много хлопот. Вскоре под конвоем привели раввина Иехошуа бен-Хананиа. Евреи были поражены, узнав, что солдаты пришли арестовать их любимого учителя. Они готовы были идти за ним во дворец, но путь им преградила стража.
Раввина Иехошуа привели в зал, где собрались Принцесса и её гости.
С удивлением осмотрелся он вокруг. Все были бледны и как будто больны. Увидя Принцессу, раввин низко ей поклонился и не разгибал спины, пока она не сказала:
— Подними голову! Или ты хочешь, чтобы я вечно смотрела на твой горб?…
— Если то будет угодно твоей милости, — ответил он.
— Мне это совсем не угодно, — сказала надменно Принцесса. — Знаешь ли ты, премудрый израильский горбун, зачем тебя сюда привели?
Раввин Иехошуа поднял глаза и увидал на столах почти полные кубки вина.
— Да, я знаю, — сказал он, вновь низко кланяясь.
— Стой, стой! — крикнула Принцесса. — Не кланяйся, пожалуйста, больше: я уже довольно на смотрелась на твой горб… Как же ты узнал, зачем я за тобой послала? Ты колдун?
— Мы, евреи, не занимаемся колдовством, — ответил раввин. — Во всех случаях жизни мы руководствуемся лишь учениями наших предков, пророков и учителей.
— И таким образом вы узнаёте тайны, которые не открыты другим?
— Нетрудно разгадать то, что ты, Принцесса, называешь тайною, — ответил раввин. — Вот я вижу здесь внезапно прерванный пир, недопитые кубки и гостей, стоящих вокруг с бледными, испуганными лицами. Они чувствуют себя нехорошо: они съели или выпили что-то для них непригодное — быть может, вино?
— Поистине, ты сама мудрость, заключённая в безобразную оболочку. Но не подсказывает ли тебе твоя мудрость, что ты навлёк на себя мой величайший гнев?
— Нет, — тотчас ответил раввин, к общему удивлению.
— Это ты, мудрец Израилев, дал мне совет, что царские вина надо перелить из глиняных кувшинов в золотые сосуды и выставить из подвалов на солнце. Знал ты, что вино прокиснет и станет не годным для питья?
— Я знал это, милостивая Принцесса…
— В таком случае ты проявил безумие вместо мудрости.
— Нет, это не так, милостивая Принцесса! Все мы таковы, какими нас создал Бог; и то, что внешне кажется самым красивым, не всегда оказывается самым лучшим. Вот эти золотые сосуды дивно красивы; по сравнению с ними глиняные кувшины из подвалов и грубы, и безобразны. Но в тех грубых кувшинах лучше всего сохраняется свежесть и чистота твоих изысканных вин.
— Так для чего же ты посоветовал мне перелить вино в золотые сосуды? — спросила Принцесса гневно.
