Раскрыв на четвертом, свободном, стуле принесенЭную Игнатом папку и нацепив непривычные очки, СерЭгей Филиппович пристально изучал гравюры. Иногда приЭкрывал лист ладонями, вычленяя отдельный штрих или изгиб линии, и оценивал по какой-то неведомой Игнату шкале. Здесь были лучшие гравюры Игната, и он ревниво ждал похвальных слов.
Вот бал у Воланда. Сергей Филиппович дотошно исЭследовал его вдоль и поперек. Игнатом овладело обидное подозрение, что тот не судит о содержании, о трактовке образов -- да и не может судить, потому что не читал Булгакова. Но он не спросил, чтобы не прозвучало упреЭком. Сам с трудом раздобыл книгу, а Сергею ФилиппоЭвичу с его тяжелой судьбой подавно извинительно.
Сергей Филиппович снял очки, затер ногтями дырочЭки от кнопок и на углах гравюры и наконец нарушил молчание:
-- Дар! Несомненный дар!
Афоня с набитым ртом радостно промычал: "Угу".
-- За это надо выпить!
-- Афоне хватит.
-- Да что ты, Игнаша, сухое, чистый виноградный сок! Тем паче суббота, завтра не вставать.
-- Заниматься ему надо. Экзамены на носу.
-- Ну, тогда символическую, -- Сергей Филиппович налил Афоне на донышко, себе и Игнату по края.
Чокнулись, выпили. Их столик находился в углу, и ресторанный шум не очень мешал разговаривать.
-- Да, год для вас решительный: у тебя распределеЭние, у него аттестат. Как в школе дела-то?
-- Нормально, -- тряхнул Афоня хохолком на затылке.
Игнат усмехнулся.
-- "Нормально!" Представляете, что недавно учудил -- вышел к доске на уроке астрономии и заявил, что Земля плоская.
-- Силен!
-- Наш звездочет прямо обалдел! -- радостно сообЭщил Афоня. -- Он мне про горизонт, про фотографии из Космоса, а я -- свое. Девчонки визжали от восторга!
-- Двойку схватил?
-- Ну, Сергей Филиппович, все-таки не третий класс. Теперь уважительно. Если, говорит, ты так считаешь, докажи.
-- И что он, думаете, сделал? -- подхватил Игнат. -- Добыл какую-то бредовую брошюру, проштудировал и произнес публичную речь на двадцать минут.
-- Что Земля плоская?
-- Хотите, докажу?
-- Упаси бог! Плоская так плоская, по мне один черт!
Балансируя подносом, появился официант. Афоня с энтузиазмом приветствовал новую порцию закусок и все же пожалел о недоеденном салате с крабами, который унесли из-под носа. Рыбное ассорти, украшенное долькаЭми малосольного огурчика, мясное ассорти, и по центру горка тертой свеклы... с чего начать?
Сергей Филиппович снова обратился к гравюрам.
-- Я, видимо, старомодный человек: люблю точЭность, люблю тщательную проработку деталей... -- он испытующе и задумчиво смотрел на Игната. -- Из тебя может получиться толк... Возьму кое-кому показать, не возражаешь?
Игнат покраснел от радости: у Сергея Филипповича были знакомства среди художников.
-- Как говорили в старых романах, весьма польщен.
-- Вот и ладно. -- Собеседник сложил листы в папку, завязал тесемочки. -- Ешьте, ребята, ешьте! Не брезгуй свеклой, Афоня. Стимулирует кишечник -легче переваЭривать то, что творится вокруг.
Афоня беспечно переваривал все, что творилось на свете, но послушался и зачерпнул ложку свеклы. Оркестр заиграл что-то дежурно-ресторанное, пары потянулись танцевать. Игнат следил за светловолосой, очень юной и очень декольтированной девушкой, которую рискованно кружил и перебрасывал с руки на руку рослый самоувеЭренный партнер.
-- Я вас могу угощать вполне свободно. Разбогател на старости лет.
-- Наследство из Америки? -- спросил Афоня.
-- Разве Балашиха в Америке? Хотя, если Земля плосЭкая... Сестра у меня в Балашихе умерла. Оставила дом, хозяйство. Полно всякого добра, и я -единственный наследник. Ну-ка, за упокой ее души, -- радушный хозяин налил и подмигнул Афоне: -- Отпустим Игнашу танцевать? Он там на кого-то глаз положил.
Игнат помрачнел.
-- Благодарю. Не так одет, чтобы лезть к незнакомым девушкам.
-- Кстати, о покойниках, -- сказал Афоня. -- У нас в подъезде вчера человека чуть не убили. -- Музыка как раз оборвалась, и последние слова раздались слишком громко.
Сергей Филиппович вскинулся:
-- Как это "чуть не убили"?
Афоне помешал ответить пожилой мужчина интеллигентной наружности с "Курьером Юнеско" в кармане пиджака.
-- Простите, я вижу четвертое место у вас не занято. Если разрешите...
-- Нет, -- безапелляционно отрезал Сергей Филиппович.
Мужчина был, вероятно, приезжий, из постояльцев гостиницы (при которой располагался ресторан), и пришел скромно поужинать после суматошного столичного дня. Устало и беспомощно он огляделся и отважился проявить настойчивость.
-- Еще раз простите, но место явно свободно, а больше нигде в зале...
Сергей Филиппович привстал и с внезапно прорвавшимся бешенством ухватился за спинку свободноЭго стула.
-- А ну, светильник разума, чеши отсюда!
-- Невероятно... -- произнес интеллигент и поспешно отступил.
Никишины оба испытывали некоторую неловкость после разыгравшейся сцены, но Игнат не мог оторваться от разительно изменившегося лица Сергея Филипповича. Собственно, лицо было то же, но глаза... Глаза расшириЭлись и буквально пылали. Казалось, что тени вокруг них -- это закопченные пламенем веки.
