– По-твоему, только и горе, когда есть хочешь. Знаю я тебя.
– Да уж, конечно, это хуже всего, – сказал Лёня, – если есть хочешь, а есть нечего. Попробуй останься без обеда, узнаешь тогда.
– У, подумаешь, сколько раз оставалась. Как начнём играть, я и забуду про обед!
– Про обед забудешь, да потом поужинаешь так, что и за ужин и за обед! А если не пообедать и ужина нет, тогда что?
На это Аринка промолчала. Она подумала, что, пожалуй, и правда это очень плохо.
– Ну что же он сделал, этот косматый, а? – спросила бабушка Марфа у Белки.
Белка спустилась пониже, уселась прямо над бабушкиной головой.
– Я всю осень запасала еду на зиму, – сказала она. – Сушила грибы, нанизывала их на ветки. Собирала орехи в дупло. А он взял да и обломал все ветки с грибами, а потом засыпал их снегом и сверху приморозил. И так запрятал, что я даже не знаю, где их искать.
– Вот старый лиходей! – сказала бабушка Марфа. – Ну орехи-то целы?
– Нет, – ответила Белка, – он закидал дупло снегом и снег приморозил. Я сама оттуда еле выбралась.
– Белочка! – сказала Аринка. – Ой, а как же ты теперь будешь жить?
– Не знаю, – ответила Белка и опять пригорюнилась.
– А у нас же орехи есть, – закричал Лёня, – полны карманы!
– Вот и выкладывайте их! – сказала бабушка Марфа. – Самое главное сейчас, чтобы еда была. А дупло найдётся.
– Дупло найдётся! Дупло найдётся! – обрадовалась Белка и прыгнула прямо Лёне на плечо. – Были бы орехи!..
– А я-то про них совсем забыла! – спохватилась Аринка. – У меня ведь тоже орехов полон карман.
– Хорошо, что забыла, – сказал Лёня, – а то бы всё сгрызла потихоньку.
Лёня выложил орехи на широкий пень:
– Вот они, орешки!
– Вот они, орешки! – повторила Аринка и тоже начала выкладывать свои орехи.
Белка даже хвост распушила от радости:
– Ой, сколько орехов! Ещё больше, чем было!
– Грызи, не ленись, – сказала бабушка Марфа, – и с голодными поделись.
– Поделюсь, бабушка Марфа, – ответила Белка, – обязательно поделюсь. А дупло тут есть недалеко, на старой берёзе.
Белка набила за щёку орехов и за другую щёку набила. И взвилась кверху по густым сосновым веткам.
– Ну вот и хорошо, – сказала бабушка Марфа, а потом крикнула куда-то в морозную чащу: – Что, Старый?! Придумал?
И пошла дальше, в лес. Аринка ухватилась за Лёнин рукав.
– Я боюсь, – прошептала она.
– А чего бояться? – храбро ответил Лёня.
Но сам был очень рад, что Аринка тут, рядом. Потому что ему тоже стало страшно. Лес кругом стоял глухой, молчаливый. Ни звука, ни голоса, только сучья кое-где от мороза потрескивают. Страшно заблудиться в таком лесу. Даже Месяц сюда еле-еле проглядывал одним глазком. И хотя старался он насыпать под ёлки лунного бисера, но на снег попало всего две-три искорки. Глубокие синие тени лежали на снегу.
Вдруг почти из-под самых бабушкиных ног метнулась и распушилась серебряная дедова борода.
– Чего под ногами путаешься, – сердито спросила бабушка Марфа, – чего ещё устроил? Говори!
Дед Мороз поднялся над сугробом:
– Просто сел отдохнуть, и всё. И ничего не устроил. А ты идёшь, под ноги не смотришь. Вот на бороду мне наступила.
Дед сделал вид, что очень обиделся, отвернулся, подобрал бороду и ушёл в чащу.
– А ведь лукавит Старый, – сказала бабушка Марфа. – Если не успел какой беды сделать, то всё-таки что-то задумал.
Она пошла следом за Дедом Морозом. А старик будто того и хотел. И не останавливался, и далеко не уходил.
Лёня и Аринка еле поспевали за бабушкой Марфой.
– Гляди-ка, овраг! – крикнул Лёня. – Да какой глубокий!
Он выбежал вперёд к самому краю оврага, встал на круглую снеговую кочку. И вдруг эта кочка поехала-покатилась вниз по крутому склону. И Лёня покатился. Вокруг него поднялась пурга – и Лёня ничего не видит, и Лёню бабушка с Аринкой не видят.
– Ай! Ай! – сразу начала кричать Аринка. – Лёня в снегу утонул!..
– Так вот что Старый подстроил, – сказала бабушка Марфа с досадой, – и думает, очень хорошо!
– Хе-хе-хе!.. – засмеялся в ответ Дед Мороз. Слышно было, что он очень радуется: подстроил-таки бабушке Марфе каверзу!
Бабушка Марфа тихонько пошла вниз, в овраг. Аринка тоже стала спускаться следом. Она изо всех сил держалась за бабушкину шубу, чтобы не поскользнуться, а сама чуть не плакала. Лёни было и не видно и не слышно. Наверно, погиб совсем!..
А Лёня выкарабкался из сугроба, протёр от снега глаза. Где он? Да просто сидит на дне глубокого оврага, на большом снежном бугре. Над ним свесилась огромная старая ёлка… Поглядел наверх, а там далеко-далеко вверху висит Месяц и глядит на него одним глазком. Месяц уже не улыбался, он заглядывал в овраг – что там с Лёней стало?
– Алёшенька, не бойся, – послышался бабушкин голос издалека, – мы к тебе идём!
– Я не боюсь! – крикнул в ответ Лёня. – Я бы и сам вылез, да не знаю куда лезть!
– Не бойся! – услышал он дрожащий Аринкин голосок. – Мы идём к тебе!
– Я не боюсь! – опять крикнул Лёня.
Но тут он услышал чей-то глубокий вздох под самым сугробом, на котором сидел.
– Ой, кто это?.. – прошептал он. Со страху у него пропал голос.
– Ау, Алёшенька! – позвала его бабушка. – Где ты?
