Лёня и бабушка Марфа остановились. Да, в роще гулял Дед Мороз. Он ходил от берёзы к осине, от осины к рябине, от рябины к ясеню… И всюду развешивал густые белые кружева. Кружева эти плотно окутывали ветки, спускались вниз пушистой бахромой, сверкали разноцветными огоньками…
– Как красиво! – сказала Аринка. – Всю рощу нарядил! Надоело ему только плохое делать, вот теперь и старается. Наверно, чтобы его похвалили. Правда, бабушка Марфа?
Но бабушка нахмурилась.
Лёня не знал, что и подумать. Роща под руками Деда Мороза становилась всё красивее, всё наряднее… А бабушка всё больше хмурилась.
Они все трое подошли поближе к рощице и опять остановились.
Дед Мороз взглянул на них ледяными глазами, засмеялся – хе-хе-хе! – и пошёл дальше.
Шёл и опутывал ветки пушистыми кружевами, шёл и развешивал по деревьям белую пряжу…
– Хе-хе-хе! – смеялся он хриплым голосом, а сам всё оглядывался на бабушку Марфу, будто хотел сказать: «Ну а что ты теперь делать будешь?»
Вдруг над рощей поднялась стая розовых птиц. Птицы увидели бабушку Марфу, спустились ниже и стали кружиться над её головой и кричать:
– Корма нет! Корма нет! Дед Мороз всё закутал инеем! Ни почек, ни семян – ничего!
Бабушка Марфа помахала им рукой:
– Спускайтесь – будет корм!
Сняла с плеча мешок и сказала:
– Ну-ка, ребята, помогите.
Она раскрыла мешок. А там был всякий птичий корм: семена берёзы, ольхи, ясеня, сухие ягоды рябины, еловые шишки, полные зёрен… И даже кусочки сала для синиц.
– Берите горстями и разбрасывайте по снегу, – сказала бабушка Марфа. – Подальше разбрасывайте, чтобы всем досталось.
Лёня и Аринка принялись разбрасывать птичий корм. А бабушка взяла кусочки сала и наколола их на острые сучки. Птицы сразу опустились на снежную луговину и стали клевать.
– Лёня, – сказала Аринка потихоньку, – они ведь были розовые. А сейчас и не розовые совсем. Обыкновенные снегири да синицы… Да вон трясогузки ещё.
– А чем эти птицы хуже розовых? – сказал Лёня. – Это самые лучшие птицы. И самые красивые, если хочешь знать. Они с нами зимуют, холод терпят и голод. А тебе только розовых надо? Да?
– Я же и этих кормлю! – ответила Аринка. – Ты что, не видишь? – И добавила еле слышно: – А всё-таки я хочу, чтобы розовые… Ну а если я люблю розовых? Вот ещё!
Птицы весело и проворно подбирали корм. Снегири и трясогузки собирали всякие семена. Клесты теребили еловые шишки. Синички клевали сало. Такой весёлый пир начался на снежной луговине!
В это время на опушку рощи вышел Дед Мороз. Он хотел засмеяться – вот, мол, как я инеем ветки облепил, пускай птицы поплачут! – но разинул рот и закрыть забыл. Хотел оставить птиц без корма, а бабушка Марфа и тут его перехитрила!
Дед Мороз с досадой надвинул свою лохматую белую шапку на свои лохматые белые брови, повернулся и ушёл в лес. Он шёл по лесу и сердито щёлкал палицей по деревьям, шёл и щёлкал. А бабушка Марфа смеялась:
– Что? Видно, больше ничего придумать не можешь. Ступай-ка поспи где-нибудь в снегу, в овраге.
Дед Мороз ушёл. Стало тихо. Только птицы щебетали, переговаривались. Бабушка Марфа посмотрела на небо.
– Заря разгорается, – сказала она. – Пожалуй, пора домой.
Но Лёне вовсе не хотелось домой. Ведь если они сейчас уйдут из леса, то кончатся все их лесные приключения, и всё станет обычным, таким, как всегда. Он покосился на Аринку. Аринка зевала и тёрла кулаком глаза.
Бабушка Марфа скорым шагом пошла прямо через снежный луг, через розовые сугробы. Лёня и Аринка поспешили за ней. Хочется домой или не хочется – без бабушки здесь не останешься.
А дорога, по которой они шли, вся сверкала розовыми огоньками. И небо наполнялось розовым светом. Птицы наклевались, зашумели крыльями, поднялись всей стаей над головой – и тоже стали совсем розовыми.
– Спасибо, бабушка Марфа! – кричали они. – Спасибо, бабушка!..
– Ну что ж, – сказал Лёня Аринке, – тебе хотелось розовых птиц? Вот они!
– Я вижу! – сказала Аринка.
Она подняла лицо, глядела на птиц и улыбалась.
– Значит, теперь они тебе хорошие, да?
– Да…
– Эх ты, – с упрёком сказал Лёня, – а ведь это всё те же снегири и синички!
– А всё-таки они розовые…
Птицы летели над головой, пели, щебетали, чирикали кто как мог. И только у самой деревни рассеялись и отстали.
– А где же Месяц? – вспомнил Лёня.
Он поглядел на небо. Месяц только краешком выглядывал из-за дальних ёлок. Он улыбнулся Лёне в последний раз и скрылся за ёлками.
«Пошёл спать, – подумал Лёня, – сейчас и мы…»
И так вдруг захотелось в тёплую постель, под тёплое одеяло… Веки стали тяжёлыми, а потом и совсем закрылись, и он упал куда-то в мягкую, ласковую теплоту.
Утром, проснувшись, Лёня лежал, не открывая глаз, и старался понять: сон ли ему снился, или вправду они с бабушкой всю ночь ходили по лесу?
Старался понять, но так и не понял.
«Посмотрю, что Аринка скажет», – решил он и открыл глаза.
Он лежал на тёплой лежанке, прикрытый сверх одеяла бабушкиной шубейкой. Лёня приподнялся, посмотрел на Аринку. Аринка спала на широкой бабушкиной постели, подложив руку под свою румяную щёку.
