Бабушка возилась у печки. Она заметала шесток веничком – значит, печка уже протопилась.
«Когда же она встала? – подумал Лёня. – Или не ложилась совсем?»
Бабушка закрыла печку заслонкой. На столе у неё уже шумел самовар.
– Ребятишки, – сказала бабушка, – не пора ли вставать?
Лёня тут же сбросил с себя одеяло и шубёнку и спрыгнул с лежанки.
– Эй, соня! – крикнул он Аринке. – Вставай! Или ты у бабушки жить останешься?
Аринка открыла глаза, потянулась… Посмотрела на Лёню и сразу села в кровати.
– Ты когда щёку расцарапал?
Лёня взялся за щёку – царапина. Ведь это он оцарапался, когда к зайчатам под куст полез… Аринка и Лёня смотрели друг на друга… Так, значит, это не сон был?
– Живо одеваться, живо умываться! – сказала бабушка. – Драчона готова, самовар кипит.
Лёня умылся, вихор на лбу как следует примочил. И ещё раз пощупал царапину на щеке. Если всё это ему во сне приснилось, то откуда же царапина?
Аринка тоже встала. Взялась расчёсывать косу. А из косы посыпались еловые иголки.
– Ты что, ночью по ёлкам лазала? – сказал Лёня.
– А это когда мы по оврагу шли… Там ёлки такие лапастые – помнишь? Вот я косой и зацепилась.
Лёня уставился на Аринку. Ведь это ему снилось, что они шли по оврагу. А откуда же Аринка знает?
Бабушка Марфа поставила на стол горячую драчону – мятую картошку с яйцами и со сметаной. Тёплый, вкусный запах пошёл от неё по всей избе.
Лёня и Аринка живо уселись за стол.
– Ешьте как следует, заправляйтесь, – сказала бабушка Марфа, – да и в путь. Надо прийти домой засветло, ночью по дорогам ходить не годится. А зимний день короток.
Лёня перестал жевать, взглянул на бабушку. Как это она говорит, что ночью по дорогам ходить не годится, а сама?..
Но сказать об этом не решился. Он всё ещё не знал, вправду ли это было или ему всё во сне приснилось? Пожалуй, скажешь, а бабушка смеяться начнёт!
Лёня и Аринка плотно позавтракали. И мешкать не стали, оделись, вывели из-под навеса свои лыжи.
– Спасибо, бабушка! – сказал Лёня.
– Спасибо, бабушка Марфа! – сказала и Аринка.
Подбежала к бабушке Марфе, обняла её, потянулась поцеловать. Потом поглядела ей в лицо, хотела о чём-то спросить… и не спросила.
– Ну, счастливо! – сказала бабушка Марфа, открыла калитку. – Бегите. А ты, Лёня, скажи дома, что на праздник обязательно к вам приеду. А если лошади не будет, пешком приду.
– Что ты, бабушка, – сказал Лёня, – отец сам за тобой приедет!
– Ну, прощайте! – Бабушка махнула рукой. – А захочется у меня побывать – буду рада. Я защитников слабых очень люблю!
– А тогда вступай в наш отряд! – сказал Лёня и засмеялся.
Очень смешно показалось, что его бабушка может быть в их отряде, где одни только ребятишки.
Но бабушка даже не улыбнулась.
– А я уже давно в вашем отряде! – сказала она. – Счастливо!
Лёня удивился, хотел что-то сказать, что-то спросить, но бабушка уже закрыла калитку.
Лёня и Аринка вышли на дорогу.
– Эй, вы, кони, мои кони! – крикнул Лёня, и лыжи его засвистели по накатанной снежной дороге.
Аринка не кричала «Эй, вы, кони!», но не отставала от Лёни. Она была молчалива, всё думала и думала о чём-то.
А лыжная их дорога всё бежала да бежала к дому. Через большой луг. Через шоссе, где из-за машин был опасный переход. Через пригорки и овражки, по мостам через речки…
Наконец показались знакомые крыши родного колхоза. Теперь уже можно и не спешить, дом недалеко.
– Лёня, а всё-таки скажи, когда ты щёку оцарапал? – спросила Аринка. – Ведь вчера у тебя царапины не было!
– Когда к зайчатам сунулся, вот когда, – ответил Лёня, – а ты потом сказала, будто я хотел зайчат погубить. Будто я нарочно там свои следы оставил, чтобы ни одна зайчиха их кормить не стала!
– Лёня!.. – начала Аринка.
Но Лёня не хотел её слушать:
– Да, ты так сказала! Ты так сказала!
– Я знаю, что сказала! – закричала Аринка. – А что бабушка Марфа нам велела? Ага? Забыл? Бабушка Марфа велела дружбу беречь. Если дружбу потеряешь, потом всё время будешь жалеть. И уж тогда ничего поправить нельзя. Забыл, да?
– А какая это дружба, если ты…
– Ну я же просто так сказала, нечаянно. Мне просто очень жалко было зайчаток!
Лёня остановился:
– Подожди. Так, значит, это всё на самом деле было? Ведь не мог же нам один и тот же сон присниться?
– Ой, Лёня, – сказала Аринка с удивлением, – значит, и вправду было. Вот чудеса-то!
– Потому бабушка и сказала, что она тоже в нашем Отряде Защитников Слабых состоит. Вот оно что!
– Ой, какая у нас бабушка! – У Аринки от радости заблестели глаза. – Мы скоро опять к ней пойдём. Ладно?
– Ладно!
И они, забыв свои обиды и раздоры, побежали домой.
Лёня был ещё у околицы, а Дружок уже услышал, что он идёт. Дружок выскочил со двора, залаял от радости и бросился ему навстречу. Он вчера весь день ждал Лёню. И всю ночь ждал, всё просыпался, всё прислушивался. И очень тосковал. Разные плохие мысли лезли ему в голову. А вдруг Лёня совсем не вернётся – что тогда? Тогда прямо как и жить, неизвестно. И вообще, если бы Лёня любил свою собаку, разве он оставил бы её так надолго? Разве не взял бы с собой?
