-Я говорю, а ты подбирай выражения сначала, потому что то, что я сейчас скажу, тебе может не понравиться. И думай о том, что я еще тебе не придумал наказание за «идиота», – я лишь кивнула, смотря на его лицо, его глаза, губы, легкую щетину… так, о чем я опять? - Тоня сейчас у себя дома. Инга Владимировна, с ней все отлично она цела и невредима. Что бы увести ее из дома не вызвав подозрения, ее увезли в больницу, и молчи не перебивай, - он говорит быстро, угадывая мое потрясение и то, что я готова снова завалить его вопросами, накричать, поколотить за то что он отправил мою маму в больницу, - Это была вынужденная мера предосторожности! С ней все отлично, и завтра, перед тем как отправится домой, ты заедешь к ней, и проверишь все лично.
-Не нравится мне все это! – говорю ему и хочу встать, как он посмел, не посоветовавшись со мной все это делать? – И вообще я отказываюсь!
-Сиди! – говорит он и сжимает мои колени, смотря прямо в глаза, от всего этого у меня по спине бегут мурашки. Я стараюсь не двигаться. – Напоминаю, что это ты мне помешала на встрече и если бы не я, то уже могло ничего от тебя не остаться! Ты мне должна! – это он мне так намекнул о записке с угрозой и формулой серной кислоты?
-Я помню! И разве я не отрабатываю сейчас это? В платье как у проститутки, чулках и туфлях на высоченной шпильке? Или я теперь у тебя в рабах на пожизненно? – я все таки встала, оттолкнув его от себя и прошла к его столу. Не заметила, как он встал за мной, и развернувшись, врезалась прямо в его грудь, он в это время положил руки на мои плечи. Подняв глаза, и встретившись с его глазами, дыхание сперло, он находился слишком близко, снова. Испытываю ли я симпатию к этому эгоисту? Не буду никого обманывать – да. Только вот, меня раздражает то, что ему по кайфу когда ему подчиняются. А я не люблю подчиняться.
-Если ты сейчас была бы в том платье, у нас был бы совсем другой разговор, – он был спокоен, и его ровное дыхание совсем близко кружило голову.
-Ради интереса, какой был бы разговор? – задаю ему тут же вопрос.
-Я покажу наглядно, – говорит он шепотом, и подхватив меня за талию усаживает меня на стол. От неожиданности, цепляюсь пальцами за стол, и он, пользуясь моим замешательством встает между моих ног. Не отпуская меня, он сначала смотрит, будто взвешивает все «за» и «против», медлит. Мне не хватает воздуха, то ли от того что его руки на моей талии, то ли от того что он так близко, после он наклоняется ко мне и когда наши губы касаются друг друга, дверь кабинета резка распахивается. Грановский будто не замечает и продолжает меня целовать, а я отвечаю на его поцелуй, и кошусь на дверь, на Гришу, который опустил взгляд в пол. Черт он смеется, почему он смеется? Я поднимаю руку, и легонько пытаюсь оттолкнуть его, когда понимаю что все бесполезно, начинаю стучать ладонью по его плечу, и он немного отстраняется от меня.
-Бес выйди, и дверь закрой, я сейчас спущусь, - чуть не рычит Грановский, смотря мне в глаза, и ждет когда закроется дверь. Я тоже, только за тем, что бы оттолкнуть этого нахала от себя и сбежать от него как можно быстрей! И вот закрывается дверь, и я хочу оттолкнуть его, но он стоит передо мной стеной, и его не сдвинуть. На мои попытки он только ухмыляется.
-Мне надо собрать вещи, я завтра возвращаюсь домой! – уверенным голосом заявила я, радуясь, что скоро все закончится. И когда Грановский отошел от меня, я улыбнулась, хотя внутри меня все перевернулось. Это был первый поцелуй. Внутри поселилось какое-то странное чувство. Вкус его губ преследовал меня оставшийся вечер. Когда спустилась на ужин, даже расстроилась, что Грановского нет. Ужинали мы с Софией и Пашей. Паша лишь иногда поглядывал на меня и молчал.
***
Аристарх
Мне предстоял серьезный выбор, который мне дал Беседин. Его схема поймать Карину была сто процентной. Но я боялся за самую важную деталь в моей игре с сестрой, которой являлась Есения. План Беса был прост – отпустить Есению, и ждать когда к ней придет Карина. А она придет. Она думает, что Есения многое значит для меня. И меня злит, что она права. Эта девушка за такое короткое время стала для меня кем-то особенным. Мне чертовски нравится ее улыбка, и покорность. Что стоило того что бы она надела на себя это платье. Дожил, сижу в своем кабинете и улыбаюсь как идиот. Жду Есению, и наперед знаю ее реакцию на мои слова. И мне это в ней нравится, что для меня эта девушка открытая книга. Иногда в ее глазах мелькает грусть, а я старательно этого не замечаю. Потому что так и хочется взять ее, посадить на колени и расспрашивать ее обо всем, что с ней происходило, и что ее печалит. Заглядывая в ее глаза, я вижу, что интересен ей.
