Похоже, доктор Левандовская была хорошо знакома с Вахтангом Илларионовичем, ибо не обратила на его волнение особого внимания. Зато фамилия спонсора заставила ее насторожиться.
– Тот самый «ПроБиркин»? – Она сделала большой глоток горячего чая и тут же закашлялась. Прокашлявшись, продолжила: – Владелец заводов, газет, пароходов? Он готов выделить под меня деньги? А какие деньги? Доллары? Евро? Рубли?
– Не говори ерунды, конечно, евро, – с видом мученика придвигая к себе стакан, вздохнул искусствовед. Было заметно, что он привык к другим напиткам, гораздо более изысканным, и это мутное пойло из пакетика, да еще в таком непрезентабельном стакане, вливает в себя только из уважения к радушию хозяйки.
– И в чем резоны Биркина? – непонимающе прищурилась психиатр. – В новую игрушку хочет поиграть? Как с Про-мобилем?
Доктор Левандовская имела в виду широко разрекламированный проект по созданию уникальной машины, работающей на некоем секретном и очень дешевом топливе, создание которого недавно финансировал Прохор. Проект так ни во что и не вылился, но название новой машинки – «Про-мобиль» – людям запомнилось.
– Прохор Наумович – деловой человек, – назидательно сообщил Горидзе, отодвигая так и не тронутый чай и даже не замечая этого. – И, надо понимать, вкладывается в проекты, способные принести хороший доход. Я был с ним в Фигерасе, в музее Дали, и господин Биркин считает, что многие обитатели твоей, Тома, лечебницы, направленные умелой рукой в нужное русло, способны стать не менее знаменитыми, чем великий каталонец, и заработать кучу денег как для себя, так и для тех, кто приложил к их становлению руку.
– Вот даже как! – усмехнулась Левандовская.
– Ну да! Это наш шанс! – Искусствовед от возбуждения привстал со стула, но тут же взял себя в руки и, опустившись обратно, поправился: – В смысле, твой шанс, Том, заниматься интересующей тебя темой.
Лицо Левандовской застыло и стало похоже на посмертную гипсовую маску. Широко посаженные прозрачные глаза потемнели, короткий курносый нос заострился и побелел.
– Я давно уже гениями не занимаюсь, – чуть слышно выдохнула она.
– Имей в виду, – с угрожающими нотками в голосе проговорил гость, – в твоей ситуации лучше не капризничать. Биркин настроен решительно. Если ты, Тома, откажешься, он найдет другого специалиста, который согласится выполнить эту работу. Всем же будет хуже. И в первую очередь тебе. Я получил из архива университета копию твоей диссертации, и, думаю, любой более-менее способный психиатр сможет в ней разобраться. Ну, так как? Ты в деле?
Лицо женщины ожило так же внезапно, как и застыло. Бледные губы тронула улыбка, на круглых щеках заиграли ямочки, отчего доктор Левандовская сделалась почти красивой. Глаза озарились зеленым светом, и хозяйка кабинета ласково проговорила:
– Ты змей-искуситель, Вахтанг Илларионович, – она перегнулась через стол и провела рукой по щеке мужчины. – И всегда был таким. Коварным соблазнителем. Помнишь, как бросил профессор-искусствовед Вахтанг Горидзе доктора психиатрии Тому Левандовскую?
– Тома, Томочка! – забормотал профессор, ловя губами и исступленно целуя ее пальцы. – Ты же знаешь, я не мог с тобой остаться. Жена болела, сын стал от рук отбиваться.
– Конечно, я все знаю, – невозмутимо откликнулась Левандовская, убирая руку от его лица. – Ты не мог. А я страдала, ночей не спала. Все думала, вернешься ко мне. А ты не вернулся. Не захотел.
– Хотел, очень хотел, но не смог, – вымученно улыбнулся Горидзе.
– Не захотел, не смог – какая разница? Дело прошлое. Давай обсудим детали твоего нынешнего предложения.
Благополучно избежав скользкой темы, искусствовед приободрился и с воодушевлением заговорил:
– Я тут просмотрел твои выкладки, Томка, и подумал, что начать стоит с кого-нибудь из ребят, которых ты описываешь в диссертации. Все-таки это уже готовый научный материал, про этих людей все известно и ясно, в каком направлении к ним подступаться и куда вести.
– Я смотрю, Вахтанг, ты лучше меня разбираешься в психиатрии, – усмехнулась Левандовская, допивая остатки чая. – Тогда зачем тебе я?
– Да ладно, Том, не скромничай, – поерзал на стуле собеседник. – Без тебя ничего не получится. Ты, как Гала Дали, должна взять талантливых безумцев за руку и повести в наше светлое будущее.
– Наше? – В глазах Левандовской вспыхнула робкая надежда, и женщина дрогнувшим голосом уточнила: – Я не ослышалась, Вахтанг? Ты снова хочешь быть со мной?
– Том, ну что ты в самом деле, – он страдальчески закатил глаза. – Я же сказал – не могу. Хочу – но не могу. Я и сам все это время мечтал быть с тобой, да ребенок у меня родился. Совсем маленький, грудной. Как я из семьи уйду?
– Ребенок? – глухо переспросила Левандовская. – Твоя жена недавно родила? Ирина все-таки выздоровела? Я очень за вас рада…
– Не та жена родила, не Ирина, – не зная, куда деть глаза, путался в показаниях профессор. – Другая жена, Юля. С Ириной я развелся.
– Чтобы жениться на Юле? А мне говорил, что ни за что Ирину не оставишь.
