Волшебный фонарь Сальвадора Дали полностью

– Спасибо, здорова, – в голосе инвестора сквозила прохладца. – Вахтанг Илларионович, нельзя ли ближе к делу? Что с музой для математика? Здание Центра давно готово к работе, а результатов я пока что не вижу. Я уже начинаю сомневаться в нашей затее и думаю, что бизнес-проект дал сбой. Со следующей недели я думаю запустить на Новослободскую токсикологов и дать отмашку на начало исследований. Проект с противоядием от тетродотоксина тоже был неплох и, по-видимому, гораздо реальнее, чем идея с гениями.

– Именно об этом я и хочу поговорить. Есть одна девушка. Моя студентка. Поразительно подходит под все параметры Пантеры. Полагаю, пора познакомить их с Лисом. Жду только вашей команды.

– Могу я на нее взглянуть?

– Само собой. Сможете сегодня вечером подъехать в аукционный дом «Гелиополис»? Я владею этим заведением на паях с приятелем и постараюсь сделать так, чтобы наша Пантера работала на выносе лотов.

– «Гелиополис»? Это в Малом Гнездиковском переулке? Подъеду непременно.

– Надеюсь, с супругой? – льстиво осведомился искусствовед. – Честно говоря, я вам немного завидую. Кристиночка – такая прелесть!

– К сожалению, я буду без Кристины, – в голосе Биркина послышалась нежность. – Крис собралась к подруге, хочет развлечься. Сходить в ночной клуб, выпить «пино-коладу», пофлиртовать со смазливыми жиголо. Не хочется нарушать ее планы.

– И вы не против?

– Я полностью доверяю жене. А что за мероприятие планируется в «Гелиополисе»?

– Частные коллекционеры выставляют на торги кому чего не жалко, – усмехнулся Горидзе. – Кстати, в каталоге сегодняшнего аукциона числится занятная игрушка – «волшебный фонарь» Сальвадора Дали. Тот самый, что вас так удивил на фотографии в театре-музее в Фигерасе, – должно быть, помните?

– На память пока не жалуюсь, – иронично откликнулся Прохор. – Страдаю единственно от отсутствия муз для потенциальных гениев. Пожалуй, я куплю эту диковину и преподнесу доктору Левандовской как символ нашего дальнейшего плодотворного сотрудничества.

– Тогда не прощаюсь, Прохор Наумович. Увидимся.

– До вечера, Вахтанг Илларионович.

Остановившись перед аудиторией, профессор Горидзе убрал смартфон в карман приталенного пиджака со стильными заплатами на локтях и потянул на себя ручку двери.

– Я задушу эту гадину! Лучше отойди, малыш Дали! Я все равно сверну ей шею!

Скаля в бешенстве зубы, здоровяк Бунюэль склонился над раскинувшейся на песке хрупкой Галой, сомкнув на ее горле крепкие ладони яхтсмена. Маленькая Сесиль громко плакала, запрокинув ставшее некрасивым личико и широко разинув рот. Перед озверевшим другом на коленях стоял худенький усатый брюнет, заламывая руки, и, с видом безумного отчаяния выкатывая глаза, умолял отпустить его возлюбленную.

Отправляясь в летний дом отца Дали, расположенный в уединенной части рыбацкой деревушки Кадакес, Луис Бунюэль ожидал чего угодно, но только не того, что его чудаковатый приятель окончательно лишится рассудка. Сальвадор и раньше давал немало поводов для пересудов. Теперь же стопроцентно утвердил за собой репутацию умалишенного. Правда, в первый момент все было вполне благопристойно. Парижские гости подкатили к побережью на авто поздним вечером. Сальвадор вышел из дома встречать друзей, скользнул по жене Элюара безразличным взглядом и, пожав всем руки, завел беседу с мужчинами. Бунюэль заметил, как на губах владельца галереи заиграла довольная усмешка, ибо Дали пришел в неописуемый восторг, услышав о намерении, с которым Камиль Гоэманс приехал в Испанию. Выставка в Париже! На Рю де Сен, в одном зале с божественным Пикассо! Об этом он не мог и мечтать.