Такой поворот событий несколько ошеломил Кловис, но она быстро овладела собой.
— Я что-то не понимаю…
— Простите, регент, — вкрадчиво перебил ее Дагнарус. — Вы же просили доказательства.
Монах, о котором успели позабыть, встал со стула и в сопровождении великанов-телохранителей вышел на середину зала. Он коротко поклонился собравшимся и с неподдельным интересом уставился на Дагнаруса.
— Почтенный Хранитель Времени, — в голосе Дагнаруса звучало беспредельное уважение. — Мне, как и всем, кто здесь находится, известно, что монахи с Драконьей Горы не творят историю, а являются ее свидетелями и летописцами.
Монах слегка наклонил свою лысую, испещренную татуировкой голову, давая понять, что Дагнарус прав.
— Я прошу вас, почтенный Хранитель Времени, засвидетельствовать правдивость моих слов. Являюсь ли я Дагнарусом, младшим сыном короля Тамароса, родившимся в пятьсот первом году у него и его законной жены, королевы Эмилии, дочери короля Дункарги Олгафа?
Монах сложил ладони, вновь коротко поклонился и сказал:
— Да, ты и есть тот Дагнарус.
Монах четко и бесстрастно выговаривал каждое слово. Собравшиеся застыли в немом изумлении. Никто не позволил себе усомниться в истинности слов Ну-Тая.
— Все это — происки зла! — сдавленно выкрикнула Кловис. — Зла Пустоты.
«Поздно, голубушка, — мысленно бросил ей Ригисвальд. Он откинулся на спинку и принялся рассматривать узор потолка. — Ты сама открыла дверь конюшни, и лошадка теперь весело скачет по холмам. Поди попробуй загнать ее обратно».
— Твои слова, регент, я оставляю без ответа, — все с тем же коротким кивком ответил монах. — Таких сведений у меня нет.
— Зато всем известно, что Дагнарус стал Владыкой Пустоты, — продолжала Кловис, метнув на монаха сердитый взгляд, встреченный с абсолютной невозмутимостью. — Пусть тот, кто называет себя Дагнарусом, всячески возражает мне. Но если он и в самом деле — сын Тамароса, источник его необыкновенно долгой жизни может быть только один — помощь сил зла!
— Я не принимаю ваших упреков, — спокойно ответил ей Дагнарус. — Поскольку вы просите, я расскажу историю своей жизни. Если его величество пожелает выслушать мой рассказ, — добавил он, смиренно поклонившись юному королю.
— Мы будем рады выслушать твой рассказ, господин, — заявил Хирав Второй, ясным и звонким голосом сотрясая напряженную тишину зала.
— Ваше величество, я возражаю… — начала Кловис.
— Предоставь это решать нам.
Юный король даже не взглянул на побагровевшую Кловис.
— Прошу всех с полным вниманием слушать принца Дагнаруса.
Он мог бы и не говорить этого. Все, затаив дыхание, смотрели на Дагнаруса.
«Исчезни сейчас дворцовая крыша, никто и не заметит», — подумал Ригисвальд.
— В одном наш уважаемый регент права: боги действительно сделали меня Владыкой Пустоты, — с обескураживающей искренностью сказал Дагнарус, начиная свой рассказ. — И виноват в этом был только я. Я стремился обмануть богов, за что и был наказан. Долгие годы Пустота разрывала мне сердце и туманила разум. Она заставляла меня сомневаться в мудрости богов, волею которых мой старший брат стал королем. Я с ненавистью смотрел, как он взошел на трон и стал владычествовать над моей единственной возлюбленной — Виннингэльской империей. Я был уверен, что настоящий король — это я. Я считал, что превосхожу брата всем: мужеством, доблестью, умением разбираться в государственных делах. Всем, кроме обстоятельств своего рождения, обрекших меня на участь младшего брата. Я знал, что Хельмос никогда не уступит мне трон. И тогда я решил свергнуть брата силой. В слепой ярости я напал на свой родной город и разрушил его.
Дагнарус искрометным взглядом обвел притихший зал.
— Но в летописи вкралась страшная ошибка. Я не убивал своего брата. Его убил Гарет, маг Пустоты, давно и безуспешно пытавшийся снискать мое расположение. Я не хотел смерти Хельмоса. Его гибель потрясла меня, и я поклялся богам: если они меня пощадят, я искуплю свою вину и стану настоящим королем Виннингэля. Я убил этого злодея Гарета, но было слишком поздно. Я уже не мог остановить лавину призванных им сил Пустоты. Они неминуемо столкнулись с магией богов и… Виннингэль перестал существовать.
Как я хотел умереть на развалинах Старого Виннингэля, неподвижно застыть рядом с телом моего брата! Да, я хотел умереть, ибо мне вдруг открылась вся чудовищность моих преступлений… Однако я не умер. Видно, боги сочли, что это было бы для меня слишком легкой карой. Руки богов вырвали меня из руин города и зашвырнули в неведомую даль. В мир, где всё было чужим и незнакомым. Покалеченный телом и сокрушенный духом, я все же чувствовал, что боги не оставили меня. Они еще верили в возможность моего спасения, ибо у меня в руках был Камень Владычества.
Голос Дагнаруса зазвучал с особой силой.
