— Нет, понимаю, — упрямо возразил Хирав. Он ткнул пальцем в направлении монаха. — Этот человек сказал, что Дагнарус — настоящий король. Все знают, что монахи — посредники богов. Неужели монах солгал?
Регент побледнела, мучительно подыскивая ответ.
— Нет, ваше величество, — наконец смогла выговорить Кловис.
— Я буду молиться богам, — объявил Хирав Второй. — Я спрошу у них совета. Но, думаю, я и так знаю, что нужно сделать. Я должен… — он замолчал, вспоминая, как говорят в таких случаях взрослые, — отречься от престола в пользу моего родственника принца Дагнаруса.
Хирав Второй пошел к выходу. Мальчишечья непосредственность, сознание долга и уверенность в правоте своего решения — все отражалось на его миловидном личике.
После ухода короля зал загудел. Бароны и военные тоже поспешили уйти. Глава Содружества торговых гильдий чуть ли не выбежал из зала, тряся толстыми щеками. Видимо, торопился поделиться новостями с торговым людом. Придворные и чиновная братия запорхали, словно разноцветные пташки, готовые усесться на любую ладонь, где насыпан корм. Регент, подобно наседке, собирала под крыло глав Орденов. Вид у каждого из них был оторопелый. Тасгалл хотел присоединиться, но передумал.
Ригисвальд сунул под мышку книгу и двинулся к выходу.
— Мне надо поговорить с вами, — догнал его Тасгалл. — Куда вы идете?
— Обедать, — ответил Ригисвальд.
— Но мы же еще не закончили, — возразил Тасгалл.
— Закончили, — сказал старик. — Просто ты и другие пока еще не знаете об этом.
Не обращая внимания на Тасгалла, призывавшего его вернуться, Ригисвальд вышел из зала, потом из дворца и зашагал по хмурым и мокрым улицам Нового Виннингэля.
Ригисвальд обедал в одиночестве и ел без всякого аппетита. Серая мгла постепенно темнела. Значит, скоро наступит вечер. За все время солнце так и не выглянуло. Тяжелые облака давили на город и поливали его дождем.
Разумеется, главная новость дня не осталась дворцовым секретом. Бароны и военные отправились в близлежащую таверну обсуждать невероятный поворот событий. Хотя они и потребовали себе отдельное помещение, их громкие голоса были слышны всякому, кто терся возле двери в ожидании новостей. Председатель Содружества торговых гильдий спешно вызвал наиболее уважаемых и влиятельных лиц торгового сословия. Заседание происходило в Собрании гильдий — помпезном деревянном строении, что стояло в конце улицы с одноименным названием. Двери не запирали, а потому слуги и кучера, толпившиеся у входа, слышали почти всё и как умели пересказывали солдатам городской стражи, которые якобы следили за порядком на улицах.
Ригисвальд стоял на ступенях Храма и смотрел, как перед дворцом начинают собираться толпы горожан. О комендантском часе дружно забыли. Стражники, которые должны были бы разгонять эти толпы, наравне со всеми напирали на чугунную ограду и вытягивали шеи. Каждому не терпелось увидеть человека, объявившего себя сыном давным-давно умершего короля Тамароса.
Баронам и военным было никак не пробиться во дворец. Толпа окружила их и требовала известий. Увещевания и угрозы не действовали. Решив, что простой люд тоже должен знать правду, один из баронов, отличавшийся красноречием, согласился рассказать о появлении Дагнаруса. Откуда-то прикатили телегу, на каких возят пивные бочки. Барон вскарабкался наверх. Толпа обратилась в слух.
Барон почти дословно повторил все, о чем говорил Дагнарус. Он не скрывал своих симпатий к принцу. Вскоре и толпа, еще не видя Дагнаруса, прониклась к нему симпатией. Люди горячо кивали, отовсюду слышались одобрительные возгласы. Слова «виннингэльские солдаты — самые лучшие, самые храбрые и самые преданные солдаты в мире!» были встречены восторженным ревом. Многие когда-то сами служили в городском ополчении, у кого-то родные и друзья и сейчас несли дозор на крепостных стенах.
Когда барон заговорил о юном короле, его голос потеплел. Толпа сочувственно зашепталась, в особенности женщины.
— Как бы мы ни любили нашего юного короля, — продолжал барон, — нельзя забывать, что он — еще ребенок. Пройдет немало лет, пока он достигнет зрелого возраста. Но нам всем хорошо известно, кто сейчас является истинным правителем, заслоняясь этим ребенком.
Барон хмуро поглядел в сторону Храма. Все, словно по команде, повернулись туда же. По толпе побежал глухой ропот, становящийся все более явственным.
— Лицемеры! — прокричал им со ступеней Храма Ригисвальд. — А скольким из вас Церковь помогла, и, наверное, не один раз? Забыли, с каким смирением вы подымались по этим ступеням? Вы умоляли Церковь спасти вас от болезней. Вам было не под силу самим построить дом, и вы звали на помощь магов-строителей. Вы искали у Церкви защиту и находили ее. Да, мы совершали ошибки и за них ответим перед богами. Но вы сейчас можете совершить такую чудовищную ошибку, перед которой померкнут все наши. Одумайтесь, пока еще есть время!
— Мы поддерживаем принца Дагнаруса! — крикнул в ответ барон.
