— Я думала, сесть на воду будет легче, — нехотя ответила Ранесса. — И мягче.
Она опять вздрогнула, загремев своим чешуйчатым телом, потом сложила крылья. Шумно вздохнув, Ранесса опустила голову, и теперь ее ноздри оказались вровень с лицом Вольфрама. Отведя шею чуть в сторону, Ранесса уперлась подбородком в росшую неподалеку сосенку. Сердито выдохнув огонь, она спалила деревце дотла. Ранесса снова вздохнула и опустила голову на теплую от солнца землю.
— Мне нравится так делать, — сказала она.
— Сжигать своим дыханием? — спросил Вольфрам.
— Да. И магия мне тоже нравится. Правда, и то и другое мне плохо удается.
— Твоя мать говорит, что ты быстро учишься, — попытался ободрить Ранессу Вольфрам. — Просто не все получается с первого раза.
Он немного помолчал и как бы невзначай спросил:
— Может, тебе хочется вернуться к прежней жизни? Ты же знаешь, это возможно. Снова целиком ощутишь себя человеком.
Ранесса прикрыла свои драконьи глаза, и они превратились в изумрудные полоски, окаймленные оранжевой чешуей. Вольфрам вглядывался в ее глаза, ища в них знакомую ему Ранессу: дикую, необузданную тревинисскую женщину. Эта часть ее личности еще сохранялась, но с каждым днем становилась все меньше и меньше. Ее место занимала личность другой Ранессы, совершенно незнакомой Вольфраму.
— Нет, — твердо сказала она.
Вольфрам шмыгнул носом и оглядел свои изрядно стоптанные башмаки. Все равно завтра он уйдет отсюда. Его решение было окончательным.
— Не знаю, поймешь ли ты, — вдруг сказала Ранесса.
«Похоже, ты и сама этого не понимаешь», — подумал Вольфрам.
— Мне всегда было плохо в человеческом теле. В детстве я однажды увидела змею, сбрасывающую кожу. Как я ей позавидовала! Моя кожа показалась мне такой маленькой и тесной. Она сковывала каждый мой шаг. Я всегда хотела вырваться из нее. И теперь, когда я вырвалась, неужели ты думаешь, что мне захочется вернуться в эту клетку? Да что говорить, ты все равно не поймешь.
— Представь себе, пойму, — без тени насмешки ответил Вольфрам. — И очень хорошо пойму. Однажды я тоже сбросил свою кожу.
— Что? Это как? Расскажи, — потребовала Ранесса, и ее зеленые глаза широко распахнулись.
— Это дело прошлое, — сказал Вольфрам. — Долго рассказывать. Я не за тем сюда пришел. Завтра я ухожу из монастыря.
— Ты вчера говорил то же самое, — напомнила ему Ранесса. — И позавчера.
— Пора. Сколько можно здесь прохлаждаться?
Вольфрам ждал, что она попытается удержать его, попросит остаться еще. Но Ранесса молчала. Заметно похолодало. У него от холода задубели ноги, и он стал топать на месте.
— Тогда прощай, — сказал он Ранессе и бесцветным голосом добавил: — Спасибо тебе за то, что спасла мне жизнь.
Произнеся это, Вольфрам пошел по узкой тропке вниз, к монастырю. Идти было довольно далеко.
Он слышал, как Ранесса бьет хвостом. Камни летели ему вслед, и Вольфрам опасался, что ему покалечит ноги. Когда он наполовину спустился с горы, до него донесся голос Ранессы:
— И тебе спасибо за то, что спас мою.
Вольфрам вобрал голову в плечи, сделав вид, что не расслышал.
Вольфрам шел вдоль западной стены монастыря, направляясь к главному входу. Завернув за угол, он так и застыл на месте. Вольфрам было решил, что ему померещилось. Но нет, видение не растаяло в сумеречном воздухе. Тогда он поспешно отступил назад и прижался к серой каменной стене.
— Проклятье! Ведь чувствовал я, что надо уйти вчера! — бормотал он сквозь зубы.
Почти у самого главного входа расположились… дворфы. Их было около двадцати. Скорее всего, они появились здесь совсем недавно и теперь устраивали себе лагерь для ночлега. Издали Вольфрам не различал их клановой принадлежности. Это несколько удивило его. Правда, в сумерках он мог и не увидеть их знаков. Надо бы подойти ближе. Но сейчас Вольфраму меньше всего хотелось сталкиваться с соплеменниками.
Можно было сколько угодно твердить себе, что по равнинам кочуют два миллиона дворфов и едва ли кто-то из этих двадцати узнает его в лицо. К тому же он очень давно покинул родину и с тех пор ни разу туда не возвращался. Приехавшие относились к числу Конных, а он был Пешим. Раньше Вольфрам жил в Сомеле — городе Пеших. Дворфы из кланов иногда приезжали туда по делам, но долго не задерживались. Если даже кто-то из этих двадцати и видел его когда-то, то, вероятно, успел забыть.
Доводы, которые сам себе приводил Вольфрам, были вполне убедительными. И все же он не хотел рисковать.
Вольфрам смотрел, как дворфы снимают поклажу с лошадей, и его вдруг обуяло любопытство. Что им понадобилось в монастыре? Чтобы дворфы отправились на Драконью Гору? Для них это было равнозначно путешествию на другой конец света. Вольфрам никогда не слышал ни о чем подобном. Если уж на то пошло, в кланах лишь считанные единицы знали о существовании монастыря. Путь сюда был не только трудным, но и опасным — ведь дворфам пришлось ехать через земли виннингэльцев, своих завзятых врагов.
Солнце скрылось за вершиной горы. Небо окрасилось в яркие золотистые тона, а по земле потянулись длинные вечерние тени. Прячась в тени густых елей, Вольфрам подкрался поближе.
