— Значит, они шли за нами,— сказал Шишковатый.— Может быть, даже по пятам. И уже почти догнали. Они навалились бы на нас сразу, как только мы остановились бы на ночлег. Вот вам и вся цена болтовне того сладкоречивого старика-великана.
— Тут был еще один из этих — как вы их называете? — Древних,— вспомнил Харкорт.— Перед тем как мы вошли. Я его успел заметить — вроде огромной змеи, танцующей на хвосте.
— Это не обязательно тот самый,— возразил Шишковатый.— Тут все перепуталось — время, пространство и все остальное. Никто не мог знать, что произойдет. Все встало вверх тормашками, ничего подобного не должно было случиться.
— Но ты-то знал,— сказал аббат.— Ты кое-что знал. Ты встал перед этой штукой вроде алтаря и начал на них орать, и это их удержало. И еще ты велел мне бросить распятие. Ты крикнул: «Убери к дьяволу свое распятие!» Я тебе этого никогда не прощу. Никогда нельзя в таком тоне говорить о распятии.
— Не будем об этом,— повелительно произнес Харкорт.— У нас еще будет время попрекать друг друга алтарями и распятиями и тем, что надо было говорить и чего не надо было. Сейчас я вижу у наших ног мертвых великанов, и мне кажется, что надо уносить отсюда ноги как можно скорее.
— Луна встала, небо очистилось,— сказала Иоланда.— Мы можем переправиться через реку и до рассвета пройти на запад лигу-другую. Лорд Харкорт прав, мы должны сделать то, что он говорит.
— А мне наплевать! — крикнул аббат.— Нельзя богохульствовать, говоря про распятие!
Смерть, настигшая великанов, была ужасна. В полутьме трудно было толком разглядеть, что с ними случилось, но Харкорту показалось, что они изуродованы так, будто кто-то хотел вывернуть их наизнанку, но не успел.
Небо быстро расчищалось — последние бегущие по нему облачка становились все реже. Воздух был промыт и свеж, кипарисы стояли прямо и неподвижно, и кругом было совсем тихо — ветер больше не шумел в их кронах. Гроза прошла, наступило затишье.
— Ты знаешь, куда идти? — спросил Харкорт Иоланду,— Можешь показывать нам дорогу? Нам надо перейти реку и направиться прямо на запад.
— Могу,— ответила она.— Прошу следовать за мной.
Первые лучи рассвета застигли их у подножия высокого холма, до половины заросшего лесом, а выше покрытого каменистой россыпью.
Ночной переход дался им тяжело. Перейдя реку, они брели в темноте по широкой долине. Местами приходилось продираться через лес, а на открытых местах в высокой траве скрывались ямы с водой и трясины. Смертельно усталый и невыспавшийся, Харкорт из последних сил продвигался вперед, с трудом заставляя себя передвигать ноги. Временами он оказывался впереди аббата и Шишковатого, временами отставал от них, и приходилось делать усилие, чтобы их догнать. Иоланда порхала где-то впереди — она, казалось, не чувствовала усталости.
Они почти не разговаривали между собой: слишком велико было утомление и одолевала сонливость, так что на разговоры не хватало ни дыхания, ни сил. Поговорить было о чем, у Харкорта накопилось множество вопросов, но пришлось отложить их на более подходящее время. Он пытался размышлять про себя обо всем, что произошло, но голова у него была слишком тяжелой от усталости, и мысли путались.
Возвышающийся впереди крутой холм они увидели, как только небо чуть посветлело. Когда они наконец достигли его подножия, до восхода солнца было еще далеко, и только утренняя заря освещала местность.
Харкорт посмотрел вверх, на лысую вершину холма.
— Надо бы подняться туда,— сказал он.— На самую макушку. Оттуда мы сможем оглядеться, увидеть, не гонится ли кто-нибудь за нами и что вообще происходит вокруг.
— Никто за нами не гонится,— сказал аббат.— Те, кто за нами гнался, лежат мертвые на острове.
— Я в этом не так уверен,— возразил Шишковатый.— Кое-кто из них мог уцелеть и отправиться за нами вдогонку.
— У них на это духу не хватит,— сказал аббат.— После того, что там было, им в голову не придет за кем-нибудь гнаться.
— Мне не дает покоя одна мысль,— сказал Шишковатый,— Великаны — либо те, кто остался в живых там, на острове, либо те, которые их там найдут,— могут толком не понять, что произошло. Они могут решить, что это мы перебили великанов на острове, и возжаждать нашей крови. Я бы предложил поступить так, как сказал Чарлз, и подняться на холм.
— Но там совсем голое место,— возразил аббат.— Нам негде будет укрыться.
— Будем скрываться между камнями,— сказал Харкорт.— Отсюда они кажутся небольшими, но я думаю, там найдутся и валуны приличного размера.
— Ну, ладно,— сдался аббат.— У меня, правда, ужасно болят все мышцы, но давайте поднимемся.
Они забрались на холм, низко наклоняясь вперед, помогая себе руками, а иногда и просто становясь на четвереньки. Валуны на вершине, как и ожидал Харкорт, оказались громадными, некоторые были величиной с амбар или конюшню. Холм был выше, чем им сначала показалось, и когда они достигли вершины, перед ними открылась вся окружающая местность. Солнце стояло уже на ладонь над горизонтом, и день после вчерашней грозы обещал быть ясным.
Аббат без сил плюхнулся на землю, прислонившись спиной к валуну.
