— Связи конец, — дал отбой Кир-Кор, разглядывая умытый дождем хрустальный парус главного здания экзархата и светящийся знак Ампары над ним. Гигантская четырехлучевая звезда светилась белым. Ни малейшего намека на лиловое…
— У вас на борту дети? — с очень странной интонацией осведомился баритон командира почетного эскорта.
«Что за бред!» — подумал Кир-Кор. Вдруг понял. Сухо ответил:
— К герою битвы с пиратами второму пилоту Лирию Голубю прошу относиться с должным почтением. — И подмигнул интротому. Юноша даже не улыбнулся.
— И много у вас на борту героев битвы с пиратами? — проявил любопытство «фиалка».
— Герои всегда малочисленны, их не бывает много.
— Когда приземлимся, будем просить вас и прочих героев дать нам автографы, — вежливо предупредил «ромашка».
— Напишите нам что-нибудь лестное, — нагло сказал «резеда».
— Я вам напишу… это уж точно.
В рубке стало тесно от голосов:
— Вы нас извините, грагал!
— Меня — персонально.
— А лучше — весь букет сразу.
— Весь наш почетный эскорт. То есть — ваш!
— Нет возражений, — сказал Кир-Кор. — Свой скальп я вам не отдал — значит, одной неприятностью меньше.
— Вот и я говорю!
— Ведь почему мы вас недавно теснили? Мы умственно заблуждались.
— Держали вас за пирата!..
— Потому заблуждались, что неполная информация подвела.
— Теперь мы хотели бы с вами, как минимум, помириться.
— Как оптимум — быть в приятельских отношениях.
— Как максимум — крепко дружить.
— До самой смерти! Нашей, понятно.
— Чего это вы меня вдруг хором так зауважали? — удивился Кир-Кор.
— Почетный эскорт всегда уважает того, кого окружает.
— Мне еще ни разу в жизни не доводилось окружать субъекта, на которого охотились бы с динаклазерами.
— На тебя когда-нибудь охотились с динаклазерами, «резеда»?
— Нет. А на тебя?
— Тоже нет. А что скажет «фиалка»?
— Скажу, что охота с динаклазерами на отдельно взятого субъекта — совершенно уникальный факт.
— Умница. Недаром о его сообразительности ходят легенды.
— Вот и пусть поделится соображением, что все сие значит?..
— Сие значит, что нам едва не обломился изрядный кус посмертной славы грагала.
— Это мы и без тебя скумекали. Хотелось бы знать, от кого нам приходится его охранять…
— Тебе же сказано было — пираты…
— «Резеда», хоть раз в жизни тебе доводилось видеть пиратов, вооруженных батареями динаклазеров?
— По-моему, нет. А тебе?
— Охрана мне здесь не нужна, — прервал болтовню в эфире Кир-Кор. — Рад был с вами со всеми перезнакомиться. Благодарю караул за хорошую службу и — до свидания. До следующего столь же приятного рандеву.
— Никак, вы решили прогнать нас, грагал?
— Обижаете своих верных охранников!
— Время позднее, хотел бы освободить вас пораньше. Кой резон вам садиться вместе со мной? Понаблюдайте за моей посадкой сверху и спокойно возвращайтесь к себе на базу.
— Нет, — сказал командир. — Мы сдадим вас с рук на руки.
— Под расписку с печатью, — добавил «фиалка».
— Субъект, в которого прицельно стреляют даже с Луны, очевидно, являет собой для планеты какую-то ценность, — поделился соображением «ромашка».
— А иначе бы не стреляли, — подчеркнул «резеда».
— Логично, — сказал «фиалка». — Кому такой нужен?
— Первым сажусь на эспланаду я, — стал развивать тактический план командир. — Грагал садится рядом со мной справа по борту. Когда пожелает. Остальные через двадцать секунд после его посадки садятся одновременно — закрывают конверт. И выдвигают посты до прихода охранного подразделения МАКОДа! Вопросы?
— У матросов нет вопросов…
— Но ответов все же есть.
— Все абсолютно ясно, командир!
Кир-Кор смотрел на хорошо освещенную эспланаду, усеянную белыми кругами для обозначения места посадки реалетов. Мокрая после дождя эспланада сверху казалась врезанным в зелень светлым серпом, огибающим подножие «Ампариума». Белые пятна посадочных знаков несколько нарушали изящество архитектурного ансамбля.
— Делай, как я! — скомандовал Гор Гайдер. Его люфтшниппер качнул плоскостями и левым креном сошел с прямой на круговое снижение.
Кир-Кор сошел следом. За ним сошли остальные. На втором витке захода на посадку Кир-Кор ощутил необычное для себя глухое, гнетущее раздражение. Белые круглые пятна раздражали его. Все вокруг почему-то его раздражало. «Неужели я настолько выдохся? — подумал он с мрачным неудовольствием. — Или, может быть, эти круглые пятна напоминают мне пейсмейкерские колодцы?..»
— Кирилл Всеволодович!.. — тихо окликнул его Лирий Голубь.
— Слушаю вас, второй пилот.
Лирий Голубь выдержал паузу. Сказал неуверенно:
— Простите. Это у меня, наверное, что-то со зрением…
— Конкретнее.
— Посадочные круги…
— Что посадочные круги?
— Как бы мигают…
— Да?.. Я, между прочим, с них глаз не свожу.
— Меняют цвет, — настаивал интротом. — Попеременно то ярко-белые, то черные. Будто колодцы… И хор отдаленный. Тяжело…
