— Мантелету? — переспросил Лирий Голубь. — Когда учитель напутствовал меня и провожал на встречу с вами… это было перед вечерним коллегиумом первой экседры Зыбкой Безупречности Ума… мантелеты на нем не было.
— После коллегиума надел, чего уж проще. Первые посиделки, значит, уже состоялись… О, простите меня! Сорвалось с языка совершенно непроизвольно.
— Откуда вы, Кирилл Всеволодович, знаете? Насчет мантелеты? — Юноша, казалось, был удивлен и встревожен.
— Во время нашего эгрегора подсмотрел. Я ничего не выдумываю — на экзархе была иссиня-фиолетовая мантелета. Со знаком Ампары, естественно. Аметистовая фибула на плече… Это что, для вас очень важно?
— Если все так, как вы говорите, то Агафон Виталианович теперь не эк… не совсем экзарх.
— Да? Кто же он теперь?
— Фундатор.
— Что за должность? Глава всей школы Ампары?
— Школа Ампары не признает индивидуальной власти, — как-то совсем отрешенно произнес Лирий Голубь.
— Выходит — звание?
— Любые звания пустозвучны и малофункциональны.
— Юноша, вы меня интригуете.
— Фундатор — это иносказание иноимени.
— Мудрено, Проще нельзя?
— Затруднительно. Это очень емкое понятие.
— Самое емкое понятие в человеческом обществе — Совесть. Не значит ли это, что понятие «фундатор» — некое словесное воплощение понятия «Совесть»? Ну, скажем, «Совесть философской школы»?
— Любой член девидеры — Совесть нашей философской школы.
— Я полагал, это прежде всего прерогатива эвархов.
— Эвархи — Совесть планеты.
— Хорошо… А фундатор?
— Фундатор избирается Собором философов на два года и обречен на стояние в истине до конца.
Кир-Кор покосился на собеседника. Лирий Голубь по-прежнему вид имел грустный и отрешенный, и чувствовалось, что он размышляет о чем-то весьма невеселом и разговор поддерживает только из вежливости.
— Простите, юноша, здесь просматривается логическая тонкость. Можно, конечно, стоять в истине до конца, если есть гарантия, что знаешь про истину все…
— Про истину нельзя знать всего.
— Вот! И как же тогда «стоять в истине до конца», если точно не знаешь, что именно отстаиваешь?
— Отстаиваешь этимон. От рождения его и до расцвета.
— Двуязычная тавтология. Этимон в переводе с греческого — истина.
— Этимон — живой организм истины, он дышит, живет, развивается, проходит свои эволюционные стадии. Он как ребенок, с ним надо обращаться бережно. Его надо самоотверженно защищать.
— Так-так… первый проблеск. Фундатор считается опытной нянькой?
— Не обязательно. На Большой Экседре философы избирают фундатором человека, которому в принципе можно доверить истину, как доверяют малолетнего ребенка.
— В надежде на то, что фундатор приобретает опыт няньки по ходу дела?
— В надежде на то, что с самого начала он интуитивно сумеет обращаться с истиной так, чтобы не нанести ей вреда.
— О, второй проблеск!.. — Кир-Кор коснулся лба указательным пальцем. — Значит, фундатором избирается человек, в отношении которого у его коллег есть полная уверенность, что на протяжении двух лет он денно и нощно будет мудро стараться не повредить этимону? Я правильно понял вас, юный философ?
— Приблизительно — да, — с кислой миной проговорил Лирий Голубь.
Слово «приблизительно» Кир-Кора никак не устраивало, и он подождал, надеясь, что собеседник добавит что-то еще. Тот ничего не добавил. Сидел угрюмо нахохлившись, точно птенец на холодном ветру. Кир-Кор прислушался. Отдаленные звуки шагов, голоса… В отсеках шверцфайтера находились пришлые люди. Кир-Кор хорошо представлял себе, чем они там занимались. Чтобы отвлечь интротома, заговорил:
— Глядя на вас, никогда не подумаешь, будто вы очень уж рады новому амплуа своего патрона.
Лирий Голубь потер кисти прижатых к груди рук, но молчания своего не нарушил. Кир-Кор решил зайти с другой стороны:
— Может быть, новые обязанности Ледогорова не имеют престижного веса?
— Наоборот! — с неожиданной пылкостью возразил интротом. — В философской школе Ампары авторитет фундатора чрезвычайно высок. У нас даже поговорка в ходу: «Из уст фундатора». То есть — последняя инстанция, решающее слово, самое авторитетное мнение. Но не авторитарное, не путайте.
— Не буду, — сказал Кир-Кор. И подумал: «Надо было поздравить экзарха во время эгрегора. На нем была мантелета фундатора, а я по незнанию выставил себя невеждой».
