– Почему? Ты хочешь одна?
– Я спрашиваю.
– Можно вдвоем.
– Ты говорил с Дашкой? Она не удивляется, почему я не звоню?
– Я тебя соединю.
– А что ей сказать?
– Что я тебе диктовать должен? Скажи, что скучаешь, что у нас все хорошо…
– А у нас хорошо?
– Что ты имеешь в виду?
– А суд уже был?
– Какой суд?
– Ну что я всех затопила.
– Только вот про это Даше не надо, у нее своих проблем хватает.
– А вдруг они подслушают?
– Кто?
– Ты же не даешь мне телефона…
– На, держи, звони.
Быстро нажал кнопки в своем телефоне и протянул Анастасии Александровне готовый ватсап:
– Говори!
Но на долгие звонки никто не откликнулся.
– Откуда у тебя пиджак?
– Ты всегда спрашиваешь ерунду.
– Я тебя спросила, откуда у тебя новый пиджак?
– Господи, надо же в чем-то ходить.
Дозвониться не удавалось.
Анатолий Алексеевич строго посмотрел на Анастасию Александровну и сказал:
– Появилась возможность заработать хорошую сумму денег.
– Заплатить за потоп?
– Что ты с этим потопом. Чтобы к Дашке слетать.
– Откуда?
– Вот это серьезный разговор.
Анатолий Алексеевич снял пиджак и, оглянувшись, увидел пустую вешалку, повесил и сел с самым важным видом.
– Во многом это случилось благодаря всем ужасным обстоятельствам, которые произошли после Нового года.
– А что произошло после Нового года? – издевательски удивилась Анастасия Александровна.
Как всегда в таких случаях, Анатолий Алексеевич выдержал выразительную паузу, потом сказал:
– Что с тобой происходит? Посмотри на себя в зеркало.
– Здесь нет зеркала.
– В окно отразись. Ты выглядишь старухой.
Этого нельзя говорить женщине никогда. Анастасия Александровна зашлась от негодования и проорала минут десять все свои обиды на «эту шлюху» и на своего мужа.
Все десять минут Анатолий Алексеевич держал, мрачнея, паузу. Когда Анастасия Александровна замолкла, он продолжил:
– Есть возможность получить большую сумму денег, их хватит на оплату потопа, как ты говоришь, на поездку к Дашке и еще на многое другое. Не перебивай, пожалуйста, когда ты говорила, я молчал. Жильцы этой затопленной тобой квартиры не требуют денег, а просят обмена, и готовы сами доплатить очень приличные деньги. Не перебивай. Ты сама хотела перемен в жизни, а теперь они стучатся в дверь, а ты не открываешь.
– Я заперта в этом застенке.
– Мы сделаем из этого застенка сказку, ты все заменишь по своему вкусу – стены передвинем, сделаем студию, будем приглашать людей, откроем клуб, салон, все что угодно.
– А они будут жить в нашей квартире?
– Нет, это будет сложный обмен, и я еще не знаю, кто будет жить в нашей квартире.
Анастасия Александровна судорожно искала подтекст в этом предложении и не могла найти. Она сама когда-то предлагала мужу что-то похожее…
Анатолий Алексеевич дал ей ручку и показал, где надо расписаться.
Неожиданно ожил мобильный Анатолия Алексеевича. Это была Даша, у них было утро.
Заливаясь слезами счастья, Антонина Александровна слушала родные голоса.
Потом Анастасия Александровна нашла на антресолях рулон обоев. В кухонном ящике среди вилок обнаружила шариковую ручку. И начала записывать всю жизнь с момента, как она ее помнила – от одного события до другого. Мелко-мелко, чтобы надолго хватило.
Вот, например, школьная подруга. В те годы у каждого были школьные друзья. Про них рассказывали по радио в разных передачах и в кино. Не обязательно школьные, но верные друзья были у всех – на всю жизнь. По идеологии того времени – друг, товарищ, подруга были гораздо важнее, чем любовник или сексуальный партнер, как сейчас говорят. Ее звали красиво – Олеандра Фистунова. Кличка Фистула. Они встречались на углу Асинового переулка и шли вместе в школу. Фистула всегда опаздывала, а Ася приходила вовремя или даже раньше. Она обижалась, ныла, но все равно они продолжали встречаться. Иногда они обе опаздывали в школу по вине Фистулы, но ругали всегда Асю, иногда вообще Фистула не приходила, тогда Ася бежала в ее подъезд, поднималась на третий этаж, выходила бабушка и говорила, что Олечка сегодня в школу не пойдет – у нее насморк. Это проклятие длилось все школьные годы. В старшем классе Фистула подружилась с другой девочкой из параллельного класса, это предательство было невозможно пережить, но Ася пережила, потому что другой подруги у нее не было.
Как и сейчас, у нее не было другого мужа, кроме Анатолия Алексеевича.
В дверь звонили и даже стучали. Анастасия Александровна еле глаза продрала. Подошла к двери – но открыть, конечно, не смогла. Прислушалась – двойные двери не пропускали звука. Очевидно, это была ремонтная комиссия. Анастасия Александровна пискнула: «Кто там?» Но голоса удалялись. А вторая квартира на площадке молчала, как всегда, – там никто не жил.
Глухо было и мрачно в этой конуре. Анастасия Александровна представила себя в тюрьме и поняла, что уже отбывает срок за потоп. Надо было смириться. Но не получалось. Когда Анатолий Алексеевич принес ей еду, он заметил, что она не тронула вчерашнюю: борщ и макароны по-флотски, которые она любила.
– Это что? – спросил он
– Аппетита нет.
Он понюхал борщ. И оставил, а новое унес – зачем добру пропадать.
