Зверев потянул носом: очень уж вкусно пахло.
— Ну! — ткнул его под ребро усатый разбойник.
— Бабы Яги я племянник, — нерешительно вымолвил Зверев.
Разбойники в недоумении замолчали. Они поглядывали то на Зверева, то на атамана.
— А сюда чего пришел?
— Хочу к вам поступить.
— Э, куда хватил. Разбойников должно быть семеро, иначе у нас неудача будет. Считать умеешь — считай.
Зверев стал переводить взгляд с одной головы на другую. Разбойников действительно было ровно семь.
— Обо мне Баба Яга разве вам не звонила? — сказал Зверев и тут же осекся, ведь телефонов же еще нет.
Атаман поперхнулся.
— Раз нельзя, так нельзя, ладно уж, — развел руками Зверев. — Тогда я пошел.
Атаман задумчиво почесал свое ухо ножом.
— Так ты, говоришь, от нее?
— Похож… — присмотревшись к Звереву, сказал один из разбойников.
Зверев вспомнил лицо Бабы Яги и с удивлением посмотрел на разбойника.
— И глаза бабкины, — упрямо повторил разбойник. — Такие же вострые.
Атаман обвел взглядом свою ватагу.
— Не серчай, так бабке и скажи. Восьмому у нас никак не прокормиться. Людей мало, разбойничать негде. Бабушка пускай не обижается.
«А как в город пройти…» — хотел было спросить Зверев, но вовремя вспомнил, что племянник Бабы Яги не может задавать такого вопроса. Он же местный!
Зверев помахал на прощание разбойникам и зашагал по дороге. Он вернулся к камню и вновь прочел его надпись. Теперь он понял ее так. Идя направо, нельзя попасть на правое дело: там разбойники живут. На правое дело можно было попасть только идя налево.
Зверев так и поступил.
Зверев шел намного быстрее, чем вчера. Видимо, понемногу привыкал к местным условиям.
Сзади его нагнал всадник.
— Что ж ты, с тех пор и идешь? — приостановил он своего коня, и Зверев признал во всаднике царского министра Пафнутия.
— Да так… — не знал что ответить Зверев.
— А чего ж ты вчера не сказал, что ты племянник?
— Ну племянник, так племянник, чего зря болтать.
— Ишь ты какой гордый, — одобрительно заворчал Пафнутий. — Садись — подвезу.
Так, вдвоем, они въехали в город. Яркие терема стояли вокруг. Когда они спешились перед дворцом, в воздухе загудело, заревело. Зверев непроизвольно втянул голову в плечи. Пафнутий свысока потрепал его по плечу:
— Совсем ты у себя в глуши дикий стал. Это ж рейсовый ковер-самолет отправился. Ровно в полдень.
И действительно: над головами не обращающих на него никакого внимания горожан проплыл ковер-самолет. Он развернулся и скрылся за облаками. Зверев проводил его восхищенным взглядом.
Перед Пафнутием расступилась дворцовая стража, и они вдвоем вошли во дворец.
Царь печально сидел на троне, над которым были вязью выведены буквы
«Да здравствует наш царь-батюшка Горох XVIII».
— Выполнил твой приказ, царь-батюшка, — отрапортовал Пафнутий.
— И что?
— Яга говорит, все будет, говорит, в самом наилучшем порядке.
— А это кто? — Царь взглянул на Зверева.
— Так племянник.
— Племянника привез тоже. Молодец. На войну — дак всем миром. Хвалю.
— Да это…
— Ладно-ладно, — остановил его царь. — Коли нам такое приказание привез, собирай войско в поход.
— А куда вы? — шепотом спросил Зверев.
— На супостатов идем. На ту сторону горы Хрустальной.
— Их разбить надобно, — топнул ногой царь.
— Сделаем, царь-батюшка!
— Впереди поставь мужиков пожилистее. Вдруг они людоедов наперед пустят. Пока людоеды то да се, мы вторым рядом ударим.
— Да зачем же вам войной идти? — не выдержал Зверев.
— А это кто?
— Да племяш.
— А чего ж он у тебя такой непонятливый? Мы на супостатов, а он зачем…
— Сейчас я ему растолкую. Не гневайся только понапрасну, царь-батюшка. Слушай ты, племяш, как же нам с ними не воевать, коли им с нами не воевать невозможно. Укумекал?
— Но почему? — повысил голос Зверев.
— Ето кто такой горластый? — пробудился от дремы царь.
— Да племяш он.
— Защищать?! А голову с плеч?
— Да не мой он племяш, а Бабы Яги. Я как к ней съездил, предсказания ее разузнал, она и говорит: встретишь там моего племяша, не обижай.
Зверев смущенно отвернулся и тут от удивления чуть не подпрыгнул на месте. За окном сидел ворон и, растопырив три пера, показывал их Звереву, мол, с тебя, служивый, таки три ящика кефира.
Звереву ничего не оставалось, как кивнуть головой. Ворон взмахнул радостно крыльями и улетел.
— Коли так, — задумчиво сказал царь, — записать его в войско. И пускай в поход со всеми идет. Мы должны у ентих врагов забрать то, что по праву должно принадлежать только нам!
— Точно! — кивнул головой Пафнутий.
— Три дня пускай подучится, и в путь со всеми, — махнул рукой Горох XVIII.
— Смилуйся, батюшка-царь! — лихорадочно вспоминая сказочные слова, бухнулся на колени лейтенант Зверев.
Царь испуганно подпрыгнул на месте, поджал ноги и уставился на Зверева.
— Племяш это, — показывая на Зверева, сказал Пафнутий.
Царь постепенно пришел в себя.
— Ага, струсил. Вот и струсил! — Он принялся обрадованно потирать руки.
— Не может быть, — недоверчиво смотрел на Зверева Пафнутий.
