— Вот и я не пойму. А тот, кто смеется, тот и вовсе ни о чем не задумывается. Я только благодаря тому, что не смеюсь, сообразил: плохо это, горе. Смех все время: и днем и ночью. Сперва даже потолки дрожали от общего веселья. Теперь все вокруг обессилели: лежат и улыбаются только. Баба моя Яга даже напиться не может. Увидела кружку с водой — и в смех. Ковш для воды взяла — до упаду смеется. Спаси ты, Зверев, нас, батюшка. Пошли со мной.
— Я только начальству сказать должен, — потянулся Зверев к телефону.
— Везде порядок должен быть, — уважительно и с пониманием произнес ворон. — Без порядку никак нельзя.
— Точно, — улыбнулся лейтенант.
Вскоре они оба спустились на улицу.
— Полетели, что ли… — предложил ворон и тут же взмахнул крыльями.
— Постой. Как полетели? — застеснялся лейтенант. — Я ж это… летать-то не умею.
— Загвоздочка. — Ворон, сделав круг, вернулся и сел рядом на дереве.
— Пешком придется, — сказал Зверев. — Все великие путешественники ходили только пешком.
— Так я пешком не хочу, — покачал головой ворон. — Я же птица!
Зверев замолчал. Непонятно было, как им двигаться вперед. Один умел летать, но не любил ходить. Тогда как другой, наоборот, ходил, но не летал.
— А если тебя в это… в пакет полиэтиленовый посажу.
Он достал из кармана пакет с надписью «С Новым годом».
— Ну, давай, — раскрыл его перед вороном.
Ворон сначала засунул голову в пакет, потом посмотрел на Зверева, как бы говоря: «И такое предлагается мне, самой гордой и самой черной птице на свете?»
— Неужели боишься? — спросил Зверев.
Это могло обидеть даже воробья, поэтому через минуту лейтенант шагал по улице с пакетом, из которого время от времени доносились комментарии ворона.
— Ты это куда? — первым делом спросил он, после того, как проклюнул в пакете дырку и смог лично наблюдать за движением.
— К беседке, — пояснил Зверев. — В парк. Куда же еще?
— В парк можно. Только не к беседке.
— Это еще почему?
— Потому что все это мне не нравится. А еще — нас там могут ждать. Зачем же идти туда, где тебя ждут с не очень хорошими намерениями.
— Кто может ждать?
— Не знаю кто. Но все равно. Нам лучше туда так попасть, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала. Ни одна.
— Это, конечно, правильно, — согласился лейтенант. — Да разве есть другой путь?
— Путей много. И каждый раз лучше идти новым. Потому как по второму разу пойдешь — в беду попадешь.
— Но по твоему пути сейчас точно не пойдем. Ведь прилететь, как ты, я не смогу. Так что идти придется по другому. Но как? — И он глянул в пакет на ворона.
— Я вот что думаю. — Ворон высунул голову из полиэтиленового кулька. — Я тут воду пил в парке вашем. Уж очень она мне нашу напоминает. А вытекает она из огромной трубы.
— Ничего не пойму, — замигал глазами Петр. — Труба, вода… Куда идти-то?
— К трубе давай, где источник. Знаешь?
Зверев кивнул.
Возле источника ворон, вылетев из пакета, попробовал воду.
— Наша, — радостно сказал он. — Наша и есть. Оттуда течет. Значит, туда нам и дорога.
— Как? — с удивлением спросил Петр. — Прямо в трубу лезть? Или куда?
— Туда, туда, а то как же. Ты не бойся, вода чистая.
Ворон безбоязненно заходил по лужице.
— И как это может быть? — не мог успокоиться Зверев. — Лезть в трубу, а вылезать неизвестно где.
— Не неизвестно где, — поправил его ворон, — а на Хрустальной горе. Ты сам посмотри вокруг — ведь это она и есть, наша гора.
Петр посмотрел, а ворон продолжал:
— Там, где у вас карусели стоят, — у нас дворец Хрустальный. Ну, грот, кстати, точно на своем месте. Хоть у вас, хоть у нас. Кстати, никто из него не выглядывает, посмотри-ка.
Зверев испуганно обернулся. Он всмотрелся в грот, но ничего подозрительного не заметил.
— Надо спешить, — решил лейтенант.
— Это точно, — обрадованно согласился ворон. — Нечего нам тут рассиживаться. Давай я первый пошлепаю, а ты за мной.
Ворон юркнул в трубу, даже не ожидая согласия лейтенанта.
Зверев отправился за ним и оказался по колено в воде. Хоть, по словам ворона вода была чистейшей, но он, видно, забыл сообщить, какой холодной она была. Через пять минут левую ногу стало сводить. Но ворон то ли шел, то ли плыл где-то впереди, и Звереву ничего не оставалось, как пытаться его догнать.
Они брели по трубе, задыхаясь от сырости. И когда наконец мелькнул свет, Зверев вздохнул с облегчением. Ворон, каркая, рванулся на свободу, Зверев — за ним.
Выйдя на пригорок, они стали отряхиваться. Отряхивался, точнее говоря, ворон, а Зверев выливал из туфель воду.
— Глянь-ка, а ведь ты в форме, — произнес уважительно ворон.
Зверев посмотрел на себя и понял, что он не успел даже переодеться. Ему вспомнилось, что полковник, отправляя его в этот путь, просил быть предельно осторожным, говорил, что уже были такие случаи, когда работники милиции пропадали бесследно, столкнувшись на той горе с разного рода нечистью.
— Быстро в лес, — решил Зверев.
— Нам же туда. — Ворон показал на тропинку, ведущую к домику Бабы Яги.
— Вот потому, что нам туда, — поспешно объяснил лейтенант, — мы должны сначала скрыться в лесу. Выйдем к избушке с другой стороны.
