– Приглашения у меня нет, – Митци наклонилась, чтобы низенькая Гвинет лучше слышала ее. Правда, она сомневалась, что это поможет, поскольку на голове у Гвинет был повязан шерстяной платок, а поверх него была надета мужская шапка с опущенными ушами. – Но я бы хотела всего на секундочку встретиться с Тарнией. По делам. Я не хочу идти на вечеринку.
Гвинет встревоженно посмотрела на нее.
– Ну, я не знаю...
– Ты передо мной в долгу, Гвинет. Из-за того что ты все напутала тогда насчет хорьков, у Лу была масса проблем с этим типом из «Шляпок от Джефри».
– Ну что же... Хорошо... Ладно, голубушка. Тарния еще в доме, прихорашивается. Праздник на большом лугу начнется только в десять. Те, кто пришел пораньше, выпивают в конюшие.
– В какой еще конюшне? Тарния же ни разу в жизни не сидела в седле? У них что, и лошади есть?
– Понятия не имею. – Гвинет пожала плечами, насколько это было возможно в ее массивном пальто; оно практически не пошевелилось. – Мне кажется, что скорее всего нет. Есть же у них оранжерея, в которой, черт возьми, нет и в помине ничего оранжевого, и бельведер без единого ведра. Так что сомневаюсь, что у них есть лошади. Слушай, голубушка, если хочешь туда попасть, то заходи сейчас. Вот подъезжает еще одна машина... скорее, давай, заходи.
Приготовившись к возможному бегству, Митци так и оставила свою машину снаружи, у ворот, и зашла.
За безвкусным дворцом Тарнии простирался большой луг, освещенный пылавшим костром высотой примерно с дом. Кругом сновали темные фигурки, расставлявшие фейерверки, и еще больше народу было занято подготовкой барбекю. По сравнению с этим сборище на деревенском лугу в Хейзи Хассоксе будет казаться жалким дилетантством.
Открывшая дверь Тарния была явно не рада видеть Митци.
– Тебя не приглашали.
– Знаю, – прокричала Митци сквозь визг взлетающих в небо ракет массового поражения (то есть пиротехники, запускаемой молодежью из Бат Роуд). – Я к тебе совсем ненадолго. Поговорить по поводу ратуши и полей...
Тарния вздохнула.
– Ой, ради бога. Почему я должна снова все это выслушивать. Я же разрешила вам там собираться, вопреки здравому смыслу, не так ли? Чего же еще ты хочешь?
– Какого-нибудь письменного подтверждения, вроде разрешения на аренду зала в течение года. Послушай, мы столько всего запланировали, особенно на Рождество, – тут Митци решила, что новость по поводу постановки мюзикла лучше держать в строгом секрете, – и все так этого ждут. Мне не хотелось бы, чтобы ты передумала. – Она зажмурилась, так как над головой у нее взорвалась очередная ракета. – Можно мне ненадолго к тебе зайти?
– Нет. Я слишком занята. К нам сегодня придет в гости весь «Ротари клуб»[41], и председатель совета, и несколько титулованных особ, не говоря уже о Сомсах-Браунах и Пью-Паджетах, и...
– А как же Дункан Дидсбери и банка клубничного йогурта?
Тарния побледнела, это было заметно даже через ее оранжевый загар.
– Я же знала, что нужно было сжечь этот проклятый снимок. Ладно, заходи. Но только на одну минуту. И только в холл.
Войдя, Митци сразу заметила, что костюм Тарнии точь-в-точь повторяет цвета интерьера. Поставь сейчас Тарнию, в этих облегающих брючках из розовой кожи, золотых сапожках на каблучках и белом коротком жакете с блестками, возле стены, и никто ее не заметит.
Получалась весьма аляповатая версия детской игры «Найди Уолли», которую когда-то так любили Лу и Долл.
– Ой, извини. – Митци улыбнулась Тарнии. – Я тебя не совсем поняла.
– Я сказала «да», то есть мои люди составят арендный договор, но только в том случае, если я смогу вначале проверить ваши отчеты, и если ваши ужасные деревенские развлечения не будут совпадать по времени с тем, что организую в ратуше я.
Вот те на! Неужели пудинги, позволяющие убеждать, действуют так долго? Неужели Тарния раз и навсегда повредилась в уме?
Митци захлопнула рот, как только заметила, что успела его разинуть.
– Хорошо. Да, это будет замечательно. Спасибо. Я не стану тебя дольше задерживать. Позвони мне, когда поговоришь со своим адвокатом, и мы соберемся и подпишем все, что надо. Но, хм, почему ты вдруг изменила свое мнение?
Тарния запустила в колючие черные волосы сверкающие золотые ноготки и посмотрела на нее с самодовольным видом.
– Я не меняла своего мнения, дорогая. Будь на то моя воля, я бы не подпустила плебеев и на миллион миль к своему дому. В тот день, когда ты первый раз пришла и попросила меня об этом – ты еще угощала меня такими миленькими кексами, – я была категорически против этого. Но потом, когда ты меня убедила, мне пришлось обо всем рассказать маркизу, а он, умница, объяснил, что этот поступок сможет отлично дополнить список наших «Добрых дел».
– «Добрых дел»?
Тарния посмотрела на нее с раздражением.
– Да ради бога, ты же понимаешь, о чем я. Благотворительность. Добрые поступки. Пожертвования. Все, что может улучшить жизнь местного населения. Чтобы все видели, как я об этом забочусь.
– Ты? Ты и Задавала Марк? «Добрые дела»?
