На город опустилась ночная тьма, Клив и Диллон свернули на улицу, один из кварталов которой целиком занимал особняк Форсайта. Кливу понравилось, как Бак держался перед лицом враждебно настроенной толпы. На судью Уильямса это тоже произвело впечатление; он даже высказал предположение, что, если Бак когда-нибудь надумает покончить с разведением скота, из него получится неплохой Шериф.
Техасцы уже шли вдоль белой изгороди, когда Клив наконец заговорил о том, ради чего они решили навестить Форсайта.
– Ты собираешься опять его дразнить? Пойми, это слишком серьезно.
– Мы и посмеемся заодно, я тебе обещаю. Я долго ждал этого часа. Надеюсь, ублюдок так разъярится, что от злости в штаны наложит, – усмехнулся Диллон.
– Так ты собираешься сказать ему, кто ты такой?
– Пожалуй, предоставлю эту честь тебе.
– Давайте лучше я расскажу, сеньор, уж я ему такое порасскажу! – вдруг раздался голос Пабло. – Вы даже не слышали, как я подкрался! – с гордостью заявил мексиканец.
– Я слышал, – сказал Клив. – Я знал, что ты здесь.
– Проклятие! Неужели я уже и шагу ступить не могу, чтобы ты не увязался следом?! – взорвался Диллон.
– Я хорошо делаю свою работу, сеньор. Колин велел присматривать за младшим бра…
– Только посмей брякнуть это еще раз, чучело кривоногое и я заткну тебе ноздри твоими же усами! – Диллон остановился и замахнулся на мексиканца.
– Хватит. Вот кончим дело, потом можете ругаться сколько вздумается.
Они вышли на дорожку и направились к веранде.
– Он с нами не пойдет!
– Не пойдет, не волнуйся. Пабло, подожди на веранде.
– Да, сеньор. Но Пабло придет на помощь, если маленький бра…
– Заткнись! – оборвал Клив, взявшись за дверной молоток. – А не то я сам расквашу тебе физиономию.
Спустя несколько минут дверь открылась. Форсайт посмотрел сначала на одного техасца, потом на другого.
– Что вам нужно? – спросил он без малейшего намека на любезность.
– Перекинуться с вами словечком-другим, – ответил Клив.
– Я не занимаюсь делами дома, приходите завтра в контору.
– Нет. вы примете нас сейчас.
Клив неожиданно поднажал на дверь, оттолкнув Форсайта в прихожую.
– Спасибо за приглашение, – произнес Диллон с обворожительной улыбкой. – Мы войдем, но не уговаривайте нас остаться поужинать.
Мужчины переступили порог. Форсайт в испуге попятился. В лице светловолосого юноши, безмерно его раздражавшего, было нечто такое, отчего полковнику стало не по себе. Старк достал из кармана жестяную звезду и прикрепил к груди.
– Какое вы имеете право силой врываться в мой дом?
– Никакого, раз уж на то пошло. Я – федеральный шериф.
– Я так и знал, что вы не тот, за кого себя выдавали! – прошипел Форсайт, сверля взглядом Старка. – И что же здесь понадобилось федеральному шерифу?
Клив пропустил последний вопрос мимо ушей и продолжал как ни в чем ни бывало.
– А это мой друг, Диллон Толлмен из Нью-Мексико. Его отец, – известный следопыт и землевладелец Джон Толлмен.
Форсайт побледнел и выпучил глаза – казалось, они вот-вот вылезут из орбит.
– Ты… ты… – Он так и не смог произнести ничего вразумительного, словно лишился дара речи.
– Да, я сын Джона и Эдди Толлменов. Как поживаете, мистер Керби Гайд? Если не ошибаюсь, именно так вы именовали себя в Арканзасе? – Взгляд Диллона был таким же ледяным, как и голос.
Полковник был ошеломлен, услышав имя, которым он назывался более двадцати лет назад. Прежде чем он успел оправиться от потрясения, кулак Диллона врезался ему в челюсть. От удара Форсайт отлетел к стене и сполз по ней на пол. Сидя на полу, замотал головой, пытаясь прийти в себя.
– Это тебе за Эдди Фэй Джонсон! – Днллон поднял Форсайта с пола и, припечатав одной рукой к стене, другой принялся хлестать по щекам. – Это за то, что ты сделал с ней во Фрипойнте, в Арканзасе, – приговаривал он. – А это – за то, что женился на ней под чужим именем, чтобы затащить в постель! А это… Клив взял Диллона за руку.
– Смотри, не вышиби из него дух, прежде чем я вручу ему повестку.
– Не вышибу. А это… – Он ударил Форсайта сначала по одной щеке, потом – тыльной стороной ладони – по другой. – Это за все, что ей приходилось выносить во время войны, чтобы ее сын не умер с голоду!
Диллон схватил Форсайта за плечи и ударил об стену.
– Я мечтал тебя убить, мечтал с того самого дня, как мать рассказала мне о тебе. Но это было бы слишком легким концом для такого мерзавца, как ты. – Он придержал его у стены и плюнул в лицо.
На окровавленной физиономии Форсайта застыло выражение крайнего изумления. Он молчал, пристально глядя на Диллона, Плевок стекал по его щеке.
– Мама говорила, что ты – жалкая пародия на мужчину. Теперь я и сам вижу, что ты не достоин называться мужчиной. Ты ничто, пустое место, кусок дерьма.
Диллон попятился, вытирая ладони о брюки, словно испачкался о Форсайта.
Кровь, струившаяся из носа полковника, стекала по белым усам и капала на рубашку. Лицо его покраснело, глаза горели ненавистью. Форсайт вытащил из кармана носовой платок и приложил к носу.
– Если я кусок дерьма, то кто же тогда ты? – прошипел он.
