Юнец развернулся к Диллону. Он походил на разъяренного быка, готового броситься на красную тряпку. Маленькие черные глазки были злобными и налились кровью. Парень согнул руку в локте, словно собирался выхватить из кобуры револьвер.
– Какого…
Закончить фразу ему не удалось – кулак Диллона врезался ему в челюсть, и Юнец как подкошенный рухнул на пол, вытянувшись во весь рост.
Диллон посмотрел на поверженного бандита. Потом на его спутников.
– Вы тоже желаете принять участие?..
– Мы еще подумаем, – ответил мужчина со шрамом.
– Решайте быстрее.
– Вы крепко деретесь, сеньор, – заметил мексиканец. Диллон мельком взглянул на него и ответил на прекрасном испанском:
– Могу и покрепче. С удовольствием продемонстрирую.
Мексиканец вскинул брови.
– В этом нет необходимости, сеньор.
– О чем это вы толкуете? – прорычал бандит со шрамом. Мексиканец ответил ему по-английски:
– Да об этом гринго, что растянулся на полу. – Он опустился на колени над нокаутированным юнцом и, словно разговаривая сам с собой, тихо пробормотал по-испански: – Ай-ай-ай, сеньор, они пришли вас убить.
Пропойца со шрамом повернулся к Диллону. Клив, небрежно облокотившийся о прилавок, пристально следил за руками бандита.
– Значит, говоришь, драться ты умеешь? А насколько ты ловок, когда доходит до стрельбы?
Диллон ответил не сразу. Смерив бандита взглядом с головы до ног, он чуть отступил от прилавка.
– Ты вооружен. Если хочешь знать ответ, придется за него заплатить.
Наступила тишина. Никто из присутствующих не шелохнулся. Диллон насмешливо взглянул на бандита. Атмосфера явно накалялась. И вдруг пропойца со шрамом совершенно ясно осознал: стоит ему только шелохнуться – и этот светловолосый техасский ковбой тотчас же пристрелит его.
– Да я так, просто спросил, – пробормотал бандит, судя по всему, прекрасно понимавший, что ступает по самому краю пропасти.
Юнец на полу все еще не приходил в сознание. Диллон небрежно пнул его носком сапога.
– Сеньор, он умер?
– Нет, – ответил Диллон по-испански. – У него башка крепкая как камень и полна дерьма.
– Да, сеньор, так оно и есть.
Мексиканец приподнял голову юнца, затем отпустил – голова с гулким стуком ударилась об пол. После того как эта процедура повторилась несколько раз, юнец открыл глаза, застонал и с трудом приподнялся.
– Заберите у него револьвер, – предложил лавочник. – Этот сукин сын совсем ни черта не соображает, вообразил себя суперменом.
– Пусть себе ходит с револьвером, – ответил Диллон. – Если вздумает направить его на меня – что ж, в этом городе станет одной дурьей башкой меньше.
Мексиканец помог юнцу подняться на ноги. Тот стоял, пошатываясь и держась рукой за челюсть, пытаясь сфокусировать взгляд. Наконец он вспомнил, что произошло, и повернулся к Диллону.
– Если ты надумал пустить в ход оружие – что ж, валяй, если нет – убирайся отсюда к чертовой матери, – сказал техасец.
Юнец вырвал свою руку из руки мексиканца и, пошатываясь, побрел к двери. Бандит со шрамом последовал за ним. Мексиканец тоже направился к выходу, но у порога оглянулся и подмигнул Диллону.
Диллон, встав в дверях, посмотрел вслед троице. Бандиты пошли в направлении салуна, Клив остался в лавке. Заметив, что лавочник спрятал под прилавок дробовик, он посмотрел на него с некоторым уважением.
– А вы легко взрываетесь, сэр, – заметил продавец, когда Диллон вернулся за своим сыром.
– Не буду же я миндальничать, когда какой-то надутый поганец раздавил мои галеты.
Он захватил из бочки еще несколько галет и бросил на прилавок мелкую монету. Лавочник отодвинул ее от себя.
– В другой раз, – сказал он, улыбнувшись. – Я слушаю крики этого осла с того самого дня, как сюда приехал. В следующий раз я сверну шею или ему, или ублюдку, на которого он работает.
Клив усмехнулся и покачал головой.
– Не вижу ничего смешного, – пробурчал Диллон. – Я чуть руку не сломал о его челюсть.
– Честное слово, Диллон, ты с каждым днем все больше походишь на Джона Толлмена.
– Черт побери! Я сын Джона Толлмена! Не советую никому об этом забывать!
Лавочник смотрел вслед уходившим мужчинам и недоумевал: с какой стати молодой гигант так рассердился? Ведь о Джоне Толлмене и его не менее легендарном отце, Рейне Толлмене, слышали даже в Монтане.
Выходит, в Биг-Тимбере появился сын Джона Толлмена. И пробыл здесь уже неделю. Почему же он ничего об этом не слышал? Видно, техасцы держали сей факт в секрете. Интересно, не нарочно ли старший проболтался? Если и так, размышлял лавочник, то через него эта новость не распространится, уж это точно.
Парень, по-видимому, слишком много выпил, потому что смог спуститься по лестнице только с помощью приятеля, решили две женщины, стоявшие на веранде. Они поспешно расступились, пропуская мужчин. Несколькими минутами позже они проводили испуганными взглядами еще двоих мужчин, которые вышли через ту же дверь. Клив и Диллон поприветствовали дам, прикоснувшись к полям шляп, и остановились на веранде. Женщины поспешно скрылись в лавке.
Клив откусил кончик только что купленной сигары и чиркнул спичкой о столб, окидывая взглядом пыльную улицу. Троицы нигде не было видно.
