Письмо совсем размокло, и не прочитаешь. Эндрю сел за стол с чашкой кофе, немного подумал, а потом повел себя примерно так, как тогда, когда вытаскивал застрявшую машину. Он прикоснулся к мокрому конверту кончиками пальцев и снова вспомнил об Эйнштейне, о времени, о времени прошедшем, о той минуте, когда это письмо только-только написали, когда оно было сухое и хрустящее… И предложил письму вернуться к прежнему состоянию.
Письмо повиновалось. Секунду спустя на столе лежал большой дорогой конверт, новенький и совершенно сухой, – и Эндрю без труда вскрыл его черенком кофейной ложечки. И вытащил письмо. Оно было написано тем же витиеватым величественным почерком.
Эндрю захлестнула такая ярость, что от радости из-за удавшегося колдовства и следа не осталось. Да как он смеет приказывать, этот мистер Браун! Эндрю пил кофе большими глотками и внутренне бушевал. Однако, налив себе вторую чашку, он уже немного успокоился, и ему пришел в голову законный вопрос: кого, собственно, он подкупает, по мнению мистера Брауна? Наверное, Гройля и Рольфа, вот кого этот наглец имел в виду. Не Охранника же.
– Чушь несусветная! – вслух воскликнул Эндрю.
Гройль еще ребенок, к тому же дед кормил его много лет. Да уж, нечего сказать, хорошо этот мистер Браун заботится о Гройле, у которого не было бы ни еды, ни одежды, если бы не Мелстон-Хаус! Да и с Рольфом то же самое – и он тоже еще совсем щенок.
– Чушь! – повторил Эндрю.
Отшвырнул письмо и пошел искать Эйдана.
Эйдан с улыбкой поднял голову от кипы комиксов. Рольф, лежавший у него поперек колен, вскочил, вертя хвостом, и стал ласкаться к Эндрю. Эндрю потрепал Рольфу шелковистые уши, и у него немного отлегло от сердца. Эйдан присмотрелся к нему и спросил:
– Устали?
– Да, – кивнул Эндрю. – Что читаешь?
Эйдан в ответ пролистал комикс до обложки с подписью и показал Эндрю. Эндрю нагнулся и с изумлением узнал собственный почерк. Да, он ведь когда-то собирал комиксы, но начисто об этом забыл. И начисто забыл, что хранил комиксы здесь, в Мелстон-Хаусе, поскольку родители не одобряли подобное чтение. А дед одобрял. Эндрю вспомнил, что дед и сам почитывал комиксы и они нравились ему не меньше, чем самому Эндрю.
Кроме тех мест, где рассказывалось о сверхъестественном, вспомнил Эндрю. Тут дед ужасно сердился и объяснял Эндрю, где тут написана полная чушь и почему.
«Вервольфы и вообще любые оборотни перекидываются не только в полнолуние! – говорил, помнится, старик Джослин. – Сынок, это чистый фольклор. На самом деле они превращаются когда хотят».
А потом, вспомнилось Эндрю, Джослин втолковывал ему, как на самом деле устроено то или иное волшебство, – да, старик столько ему рассказывал, что нынешнему Эндрю показалось, будто его прямо-таки завалили сведениями. И он был совершенно огорошен, когда обнаружил, сколько всего помнит. Эндрю недоверчиво рассмеялся. Да он же сам заставил себя все забыть: сначала – поскольку мама твердила, что это полный бред, потом – когда он стал студентом, много учился и вбил себе в голову, будто волшебство – это для детей. А ведь старик Джослин, получается, усердно учил внука всему, что ему понадобится, когда он унаследует дедовскую область попечения!
«Какой же я идиот», – подумал Эндрю.
Эйдан внимательно смотрел, как на лице у Эндрю проступает ошарашенная, недоверчивая улыбка. Когда Эндрю в конце концов рассмеялся, Эйдан вздохнул с облегчением. Теперь можно и про плохое рассказать.
– Сегодня тут были неприятности. Но на самом деле нога у Таркина на месте и никуда не делась. Я проверял. – И рассказал про стычку с Паком, однако про странный голос в сарайчике умолчал. Это было личное. – Ну, и я отдал бумажник на хранение Гройлю, – закончил он.
– Хорошо, – сказал Эндрю. – Я тоже хотел предупредить тебя, что не стоит пользоваться бумажником. По нему тебя могут выследить. Ну, после сегодняшней потасовки ты, наверное, не удивишься, что и за домом Аркрайтов в Лондоне следят. У меня там тоже была неприятная встреча. Однако Аркрайты, похоже, убедили себя, будто отказались от тебя, поскольку ты пугал остальных детей.
– Отлично! – обрадовался Эйдан. – Это я нарочно подстроил.
Сейчас, пожалуй, не время объяснять Эйдану, что это скверное колдовство и так поступать нехорошо, подумал Эндрю. Хватит с Эйдана потрясений: ведь он только-только узнал, что кто-то в Мелстоне желает ему смерти.
