«Мастер, позволь мне лететь!» — время от времени канючил уродец.
«Потерпи, — уговаривал Лайам. — Ты вызываешь ажиотаж. Начнется паника, давка, затопчут уйму народа… Нишкни!»
Они выбрались из толпы. Гвардейцы тотчас же перестроились, пятеро пошли впереди охраняемой пары, пятеро — сзади. За все время пути к пристаням мальчик заговорил лишь однажды.
— Это правда, что вы спрыгнули с Лестницы? — Лайам поморщился.
— Правда, но будь на то моя воля, я бы этого делать не стал.
Мальчик кивнул. В конце долины Монаршая делалась шире. Там стояло множество барок. Сын Катилины выбрал одну и приказал гребцам отправляться. Властным и все же в какой-то мере радушным жестом он предложил Лайаму занять мягкое сиденье на носу.
— Боюсь, на этой посудине нет ничего, что могло бы скрасить дорогу, господин Ренфорд, однако в доме отца вы не будете испытывать никаких неудобств.
Лайам пробормотал что-то вежливое, потом откинулся на подушки и полуприкрыл глаза. Фануил перебрался к нему на колени.
«Мастер, ты арестован?»
«Вроде того. Ты тоже, кстати. Катилина — человек осмотрительный».
«Он сказал, что ты образец мужества и отваги…»
«Ну, в проницательности ему отказать безусловно нельзя!»
Лайам снисходительно усмехнулся, однако в нем шевельнулось нечто похожее на раздражение. Катилина походя обласкал его и… отослал прочь! Словно он, Лайам, — слуга, хорошо выполнивший какое-то мелкое поручение! «А, в конце концов, кто ты такой? Ты и вправду слуга, ты обычный посыльный, а не лорд или, допустим, пацифик. Свое дело ты сделал, чего же тебе еще? Конечно, любой лакей может рассчитывать на чаевые, но размер их зависит от щедрости господина. А господин оказался в данном случае скуповат. Зато со всей этой круговертью покончено!» Покончено, твердил он себе, однако не ощущал ожидаемого подъема, ему не верилось, что это действительно так.
И все же солнышко пригревало, а подушки были такие мягкие, что Лайам невольно повеселел и позволил себе улыбнуться.
Барка причалила к главной пристани города, к которой спускался Королевский распадок. Дом Катилины — роскошный большой особняк — располагался в квартале от ограды дворца. Юный принц ввел гостя в просторные апартаменты. Лайам заметил, что столько комнат ему ни к чему.
— Нет-нет, — возразил мальчик, — так распорядился отец. Сейчас придут слуги, согреют воду и подадут обед. Быть может, у вас есть еще какие-нибудь желания?
Их слишком много. Лайам махнул рукой.
— Благодарю, милорд. Мне ничего особенного не нужно. Разве что… если это возможно… пусть принесут немного сырого мяса — для моего малыша..
Он покосился на Фануила — тот уже оккупировал кровать с балдахином и по-кошачьи когтил одеяло.
— И какую-нибудь развлекательную книжонку, а также бумагу, перо. Полагаю, я проведу здесь какое-то время?
— Да… скорее всего. Отцу непременно захочется побеседовать с вами, но у него сегодня хлопотный день. Я отдам надлежащие распоряжения.
Принц, поклонившись, ушел.
Вскоре явились слуги, сопровождаемые властным домоправителем. Почтенный муж отдавал им распоряжения с таким видом, словно в комнатах не было никого. Он явно отказывался обращать внимание на татуированного чумазого проходимца и крылатую тварь. Когда все было готово, домоправитель хлопнул в ладоши и встал в дверях, внимательно оглядывая своих подчиненных, словно боялся кого-нибудь недосчитаться. Наконец все ушли.
В ванной комнате, выложенной кафельной плиткой, Лайам нашел два медных чана с горячей водой. Он сперва отмывался в том, что побольше, пока вода там не потемнела от грязи, чернил и крови, а потом долго отмокал во втором. Затем Лайам погляделся в карманное зеркальце и обнаружил, что бледные следы молний на лице все же остались. Как и на голове, но та уже поросла жесткой щетинкой.
«Вот ведь беда!»
— Ну, что скажешь? — поинтересовался он у дракончика, накинув халат и подсаживаясь к столу. — Легкий след от рисунка совсем не заметен, а?
Фануил вынул мордочку из миски с сырой бараниной.
«Квестор Казотта этого не одобрит».
— Одобрит-одобрит. Если, конечно, она уважает и ценит меня!
«Такое не может нравиться. Кое-кто полагает, что ты выглядишь непрезентабельно».
Где он подцепил это словечко? Уж не у принца ли Цеста? Опять, значит, подслушивал… мелкий наглец!
— Ну, думаю, твой кое-кто говорил совсем о другом. Боюсь, он имел в виду, что ты мне не пара.
Стол был уставлен целой прорвой еды. Блюдо с холодным мясом, гора всяких фруктов, три круга сыра, сушеная рыба, корзинка со свежей выпечкой, но… Лайам вдруг обнаружил, что у него совершенно пропал аппетит. Он встал со стула и потащился к кровати.
— В том смысле, что вы, драконы, и с виду-то не очень приглядны, а уж о репутации вашей не стоит и поминать…
Одеяло было удивительно мягким.
«Ты шутишь?»
Лайам кивнул, потянулся, потом расслабился и, издав вздох наслаждения, свернулся калачиком.
«Ну конечно шучу…»
