– Обещаю: я верну их тебе через час, и они будут как новенькие. Пожалуйста, не вытряси душу из моего кота, пока меня нет. – И он ретировался.
На самом деле он целых два часа вытрясал свитера Мангустины, перегнувшись через борт баржи, а потом вручную обирал с них шерстинки. Когда он поднялся в каюту, Мангустина уже спала. Он лёг на свою койку и обнаружил, что она для него слишком коротка: не хватало сантиметров двадцать, чтобы лечь и вытянуться в полный рост. Ладно, не страшно. Он всё равно рад, что он в Тэдеме.
Тряпуля разделяла его восторг и через двадцать минут, требуя ласки, намочила подушку Чарли грязной водой из ведра.
Пробуждение на следующее утро началось для Чарли с удара. В буквальном смысле. Он забыл, что в каюте низкие потолки, и чуть не расшиб себе лоб. Мангустина уже спустилась вниз на завтрак, и Чарли пошёл за ней, потирая голову.
– Какое же здесь всё низкое, – пробурчал он.
– Нет, мой сладкий. Это ты слишком высокий.
Чарли покраснел, поняв, что хозяйка баржи услышала его слова. Она смотрела на него свысока со своих ста пятнадцати сантиметров роста.
– Извините, – смущённо сказал он, садясь за накрытый для завтрака стол. Мельком взглянув на поднос в руках хозяйки, он с облегчением заметил, что по сравнению с тем, что подавали вчера на ужин, завтрак здесь гораздо более традиционный.
– Круассаны! Отлично!
– Нет, мой сладкий. Это не круассаны, а круассаны-улыбки. И называй меня Марьяной. Ты ведь не можешь быть плохим мальчиком, раз у тебя такая миленькая тряпочка!
Чарли нахмурился. Круассаны-улыбки? Но он так оголодал, что тут же впился в круассан зубами, хотя старался держаться за столом прилично. Он почувствовал, как нежное тесто рассыпается у него на языке и насыщенный вкус щекочет рецепторы. А крошки у него во рту задрожали и стали щекотать ему горло.
Он засмеялся. Мангустина, сидящая напротив, ответила ему лучезарной улыбкой. Круассаны-улыбки всем улучшали настроение. Когда они выпили по чашке чая, Чарли завёл разговор о том, что их ожидает днём:
– У нас на сегодня «увольнительная», так? Покажешь мне город?
– Хмм… У меня кое-какие дела с утра. Но ты можешь пойти со мной… Учитель Лин сказал, что предпочитает, чтобы мы держались вместе – а то ещё натворишь глупостей. А после обеда – экзамены на степень Элементариата!
Когда они спускались с баржи, хозяйка кричала на Малыша, который отвечал ей тем же:
– Супа он требует! А то, что у тебя трюм протекает, это ты мне как объяснишь?!
– Мегера! Да твоя похлёбка у меня вот уже где стоит!
– До вечера, – обронил Чарли шёпотом.
Хозяйка баржи тут же развернулась к ним и, расплывшись в улыбке, ответила:
– До вечера, мои сладкие! Аккуратно там в городе! – И повернулась обратно к Малышу: – Держи себя в форме, а иначе знаешь, где окажется банка того дорогущего воска для паркета?
Чарли и Мангустина поспешили ретироваться: они сошли с баржи на цыпочках, а за ними следом улизнул и Бандит, который при первой же возможности от них удрал.
Шли они медленно, потому что Мангустина тащила на себе свой сундук из красного дерева. Чарли предложил свою помощь, но она, прижав к себе сундук, огрызнулась, чем отбила у него всякую охоту помогать.
– Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, понятно тебе? – в очередной раз напомнила она Чарли.
В принципе, в этом тоже были свои плюсы. То, что они так медленно перемещались, давало Чарли возможность насладиться городским пейзажем. Улицы в Тэдеме были широкие и ровные, без спусков и подъёмов, и излучали помпезность, которую так любит высокомерная буржуазия, почти всегда живущая не по средствам. Дороги были вымощены крупным булыжником, а большинство вилл выглядели так, будто их только что вымыли с мылом. Мимо проходили маги – кто в кружевных, кто в шёлковых, а кто и в парчовых одеждах. Их накидки хлопали при ходьбе, а одежда хрустела. Чарли заметил, что почти ни на ком из них нет головных уборов. Видимо, шляпы предназначались для недомагов, таких как Мангустина и он сам, которые уже могли создавать иллюзии, но ещё не располагали гардеробом, соответствующим высокому уровню Тэдема.
Канал, на котором стояла баржа, находился на окраине, поэтому Чарли и Мангустине пришлось порядком пройти, чтобы оказаться в центре города. Чарли старался читать названия всех улиц: улица Людоедов-Гурманов, шоссе Весёлых Зонтиков, аллея Исангрина-Поглотителя (чемпион по игре в пожирателей с 1876-го по 1915-й), улица Звёздного Хвороста… Когда Чарли читал вывески, на них словно бегущая строка загорались звёздочки, и Чарли не мог отделаться от ощущения, что вывески слишком зациклены на своей красоте. Когда они прошли уже довольно много, Чарли вдруг отметил про себя, что Мангустина выбирает широкие аллеи, а узких улочек избегает, хотя по ним иногда можно срезать путь.
– А почему мы не сворачиваем в переулки – так ведь будет быстрее? – спросил он. – По ним что, опасно ходить?
