– Но это же безумие! У тебя даже нет татуировок с рунами на руках! Я не понимаю, как такое вообще возможно!
– Я тоже. А что, это так важно?
– Ну просто это не совсем нормально. Мы должны рассказать об этом Учителю Лину. Попробуем застать его завтра утром в гостинице. А теперь нам лучше лечь спать: я хочу отдохнуть перед завтрашними скачками.
Чарли кивнул. Он был измотан и, приняв горячий душ, залез под одеяло. Бандит, непривычный к чувству вины, которое на него накатило, запрыгнул к нему на кровать, требуя ласки.
Чарли думал о бабушке. Потерянная. Одна в своей комнате. Без памяти и без магических способностей… Сможет ли Учитель Лин убедить суд? И если Всадника приговорят, то как они заставят его вернуть жемчи? Возможно ли вообще вернуть бабушке её воспоминания? И главное – сколько жемчей уже утрачено безвозвратно?
– Кстати, я забыл тебе рассказать… Как-то ночью я встретил Тибальда. И он был с Анасфемом и… Мангустина, ты меня слушаешь?
Ответа, конечно, не последовало: измождённая, Мангустина уже крепко спала.
– Я слышал, что вчера вечером патрульные устроили здесь облаву, – сказал Учитель Лин, встречая их у лестницы ранним утром. – Рад видеть, что у вас хватило ума не попасться к ним в лапы.
И несмотря на то что он пытался сделать вид, что ему безразлично, Чарли заметил, как он облегчённо вздохнул, когда увидел Мангустину. Как долго он ждал их здесь за барной стойкой? Должно быть, достаточно долго, потому что Марьяна, каждый раз проходя мимо с подносом круассанов-улыбок, раздражённо смотрела в его сторону.
Как только они подошли к Учителю Лину, Чарли показал ему свой кулон, на котором осталась всего одна звезда. Учителя это очень озадачило:
– А что бы было, если бы они узнали, кто ты такой! – проворчал он. – Сделайте мне одолжение: будьте сегодня тише воды ниже травы. Этой историей заинтересовались многие наши друзья. Теперь мне нужно пойти в суд и добиться, чтобы нам назначили слушание. Учитывая очереди и огромное количество бумажной работы, нам крупно повезёт, если к обеду будет хоть какой-то ответ.
– А как же скачки на тыквинах? – дрожащим голосом спросила Мангустина. – Мы можем пойти?
– Вы даже обязаны пойти. Там будет весь Тэдем. Во время гонок патрульные всегда слоняются по улицам без дела, и мне бы не хотелось, чтобы у них появилась возможность отыграться на вас. На арене будет гораздо безопаснее. И поскольку я хочу минимизировать риски, то даже купил вам билеты на платной стороне.
Мангустина расплылась в самой благодарной улыбке, которую только можно представить.
– Вы правы, Учитель, – сказала она. – Так будет безопаснее.
Чарли показалось, что она так обрадовалась, что совсем забыла о том, чего так испугалась накануне, поэтому, прокашлявшись, он сказал:
– Учитель, насчёт алгосов, вчера кое-что произошло. Вообще-то даже два раза…
– Я уверен, что твои проблемы кажутся тебе очень серьёзными, дружочек, но у меня есть более срочные дела, например вернуть память твоей бабушке. Суд открывает свои двери через десять минут, и я уже должен быть там. Не наделайте глупостей в моё отсутствие. – С этими словами он развернулся и вышел, оставив Чарли так и стоять с раскрытым ртом.
– Он в принципе прав, – сказала Мангустина. – Это, наверное, и вправду не так срочно. Я имею в виду… не так срочно, как СКАЧКИ!
После завтрака Чарли пришлось какое-то время ждать Мангустину в их каюте. Она копошилась в своём сундуке из красного дерева, встав спиной к Чарли, чтобы он не видел, что там лежит.
– Что ты делаешь?
– Сюрприз! Скоро увидишь.
Чарли улыбнулся и взял свою шапку-выручалку. Бандит, который скрывался в ней до этого момента, царапнул Чарли по руке, и тот выронил шапку, хотя кот всего-навсего хотел пошалить – просто он совсем не умел втягивать когти.
– Бандит! У нас нет на это времени! – Чарли снова потянулся за шапкой, и кот опять его царапнул. Чарли попытался в третий раз, в четвёртый, в пятый. В очередной раз Бандит полоснул его так сильно, что Чарли вышел из себя: – Хватит! Сиди там, если тебе так угодно, только оставь меня в покое! – Он твёрдой рукой взял шапку, готовый к очередной атаке… и заметил, что портал закрылся сам собой. Чарли нахмурился и мысленно приказал ему открыться. Шапка тут же повиновалась, но Бандит остался в ней.
– Давай пошевеливайся, а то опоздаем! – вдруг воскликнула Мангустина. – Ты взял свой шарф? А где значок?
Значок «Анасфем, я тебя люблю!» мерцал так, будто съехал с катушек. Чарли, вздохнув, прикрепил его себе на куртку.
– Я правда обязан болеть за этого типа? – спросил он.
Мангустина посмотрела на него так, что он быстренько начал обматывать шарф вокруг своей шеи.
– Почему ты спрашиваешь? Ты что, тоже думаешь, что он проиграет, да?
– А, нет, конечно!
Был ли это подходящий момент, чтобы рассказать Мангустине о той ночной встрече? Увидев её энтузиазм, Чарли решил отложить этот разговор. На тот момент это ничего бы не изменило, разве что Мангустина очень плохо восприняла бы то, что её кумира втаптывают в грязь.
