Разомлевшие инквизиторы лениво о чем-то спорили — конечно, о деле, и Кара слышала лишь отдельные фразы про ограбление; пиво и ее настроило на исключительно мирный лад, поэтому она не сыпала идеями, как обычно (все их Ян сурово отклонял из-за неуемной кровожадности и нарушений его обожаемого Уголовного кодекса), а молча размышляла, кому могло понадобиться столько бриллиантов. Человек, который хранил такое богатство дома, прямо-таки напрашивался на несчастья.
Владу с Яном скоро надоело — конечно, если б у Кары засела такая проблема, когда нет ни следов, ни подозреваемых, она предпочла говорить бы о чем угодно. Сама она рассказала вежливому Яну, что Ишим прекрасно себя чувствует, просто ударилась в идеи о здоровом питании и их посиделки категорически не одобряет. Когда темы кончились, они оглянулись на замолкших детей.
— А что вы там ваяете? — с искренним любопытством спросил Влад у совсем загрустившей Белки, которая отложила ручку от исчерканного листа, тихонько выхватывала из общей миски сухарики и прямо так грызла их, как мышонок.
— Сочинение, — объяснил Вирен. — Помнишь, я два года назад экзамены сдавал? Тоже приходилось мучиться, потому что сочинение по теме — это обязательная часть.
— А, точно! — Влад довольно кивнул. — Еще всю ночь перед экзаменом не спал и чуть на стенку не лез… Это ты весь в инквизиторство.
На него возмущенно шикнули и Ян, и Вирен, так что Владу пришлось поспешно заткнуться, пока не получил под столом по ногам с двух сторон; Кара ноги тоже подобрала на всякий случай, потому что сидела совсем близко к Владу, но расправы так и не случилось.
— Я про проблему отцов и детей писал, там легко, — почему-то смутившись, рассказывал Вирен, пока Белка сидела в печали и меланхолично хрустела сухариками — Влад ненадолго встал из-за стола, приволок из кухонного шкафчика новую пачку. — А вот тут засада какая-то… «Что такое дружба?»
— Плевая же тема, — вырвалось у Кары.
А потом она замолчала, прикидывая, что могла бы сама написать и неожиданно растерялась совсем, не зная даже, с чего начать. Написать и еще умудриться, чтобы с личным не переборщить и не скатиться в сухое, совсем деревянное и нелепое перечисление общих заезженных фраз… Такой баланс сложно выдержать.
— Вы же с Белкой дружите, писали бы на основе жизненного опыта и все такое, — предложил Ян. — Так наиболее правдоподобно и удачно выходит. В мое время к таким сочинениям обязательно пример из жизни требовали…
— Слава Деннице, еще не додумались, — проворчала Белка и указала на черновик, на котором строчила вдоль и поперек, с текстом, наполовину вымаранным вовсе, наполовину — жирно написанным поверх предыдущих слов. Настоящие муки творчества. — А про нас мы пробовали, но как-то не получается все, не складывается, — пожаловалась она. — И Вирен глупости всякие предлагает…
Она придвинула к себе тетрадь, старательно перевернула страницу, скрывая это безобразие, и уставилась на новый, совсем чистый и белый лист, что Кара побоялась бы там что-то писать. Наверное, похожее чувство мучило и Белку, потому что она замерла, занеся ручку над бумагой, и нерешительно поджала губы. Потом неожиданно посмотрела на них троих, словно озаренная какой-то идеей.
— А давайте вы все ответите на этот вопрос! — воскликнула Белка. — Две головы лучше одной, но с пятью мы точно что-нибудь придумаем. Раз у нас с Виреном не получилось. Да и… — Она засмущалась, явно стараясь стараясь не обидеть случайно, но Влад с легкой улыбкой кивнул, и Белка договорила: — Вы старше, у вас опыта точно больше. Я, может, еще не все вещи до конца понимаю.
— А они заставляют детей такие сочинения писать, ну отлично, — фыркнул Влад. — Люблю нашу систему образования, что российскую, что адскую — черт ногу сломит…
Он явно тянул время и не хотел отвечать первым; взгляд Влада метался по кухне и никак не мог остановиться на чем-то одном, значит, в его голове роилось слишком много мыслей и он не знал, за какую схватиться. Сама Кара откровенничать не любила в принципе, не умела красиво складывать слова, как получалось у Яна, который сам писал — не школьные сочинения, а целые книги.
— Давайте я начну, а вы подключитесь? — любезно предложил Ян. И он, наверное, их с Владом спас, сделав решительный шаг вперед, бесстрашно бросившись в переплетения своих привязанностей. — Для меня это спокойствие. Это способность расслабиться рядом с людьми, которых я могу назвать друзьями, забыть и о проблемах, и о работе, насладиться моментом. Наша жизнь опасна. Но вот мы сидим и ничего не делаем, и я… просто счастлив. Без причины.
— Сейчас я расплачусь, — растроганно пробормотал Влад.
— Это не по теме, но продолжайте, вы милые, — хмыкнул Вирен.
Перегнувшись через стол, Влад аккуратно щелкнул его по рогу, и Вирен, зашипев, отпрянул.
— Я… У меня никогда не было друзей, — признался Влад, чокнулся бутылками с Яном, точно ища поддержку в его улыбке. — И потому мне ценны вы все. Я не мастер говорить пламенные речи, но ради любого своего друга я готов пожертвовать жизнью. Это что-то вроде бесконечной преданности человеку. Всей моей семье.
