— А фундаментальная наука? — вмешался Вячеслав, нетерпеливо постукивающий свинцовым стилом по столу. — Какое тут внедрение? От нее никаких бонусов не получишь!
— Это сами мастеровые решать должны… — Иван с сомнением посмотрел на Николая. — Степаныч, как считаешь, сколько вы на это дело от своих доходов можете выделить?
— Хм… А сколько нам оставят? — тут же получил он встречный вопрос. — Сейчас мы вообще денег почти не видим! А если по уму, то на нас нужно выделять половину от зарабатываемой нами суммы!
— О-го-го!
— А что ты хотел? — разгорячился Николай. — Если платить за все, что мы сейчас получаем задарма, и переходить на самоокупаемость, то так и выйдет. А еще учти, что без нашего ускоренного развития общество вообще не получит ничего. Ничегошеньки! Металл лет через десять только ленивый лить не будет, технологию изготовления стекла тоже в секрете долго не удержишь, если ставить производство у соседей! Как бумагу делать и книги печатать — сами всем своим друзьям расскажем! Или ты хочешь все в тайне держать и на этом себе барыши зарабатывать, строя великую державу и гнобя будущих соотечественников?! А, Ваня?
— А что, ты собираешься отдать наши секреты суздальским или киевским толстопузам? Нет?! Только тем, кто живет по нашим законам? И кто по ним живет? То-то же… Другое дело, что технологии все равно уйдут, даже если мы их будем беречь как зеницу ока! Так что ты там говорил про распределение денег?
— Что, что… Разве заранее скажешь, куда вложиться нужно? Если вчерне, то из выделенной нам суммы четверть мы отдадим на разработку новшеств, сулящих немедленную прибыль, четверть на фундаментальные исследования, а половину на постройку новых производств.
— А себе? — ехидно задал резонный вопрос Вячеслав. — Что сами кушать будете?
— Шиш с маслом на хлеб будем намазывать! — неожиданно взорвался Николай. — Если мы еще сами себе платить будем, то точно превратимся в монстра, который будет озабочен лишь своей прибылью! Как бы мы ни относились в свое время к советской власти, но она нам честно говорила про гнилое нутро общества, построенного на наживе! Хватит, наелись! Пусть общество платит, и оно же устанавливает правила! Даже если не очень эффективно получится, то хоть какое-то равноправие соблюдаться будет!
— Ша! Распалились! — стукнул ладонью по столу Иван. — Степаныч, если ты так считаешь, то делай! Я тебя поддержу… А теперь о наших баранах, то бишь тех, кто пойдет по крестьянской или воинской стезе… хм, как я! Помимо некоторой специфической подготовки, мы им будем давать лишь самый минимум. Пусть учатся читать, писать и считать, по здешним меркам это уже очень приличное образование! Можно и в Правде это запечатлеть, но только самыми простыми словами, а не «каждому гарантируется образование»… Ты еще, Слава, про названный мной минимум там упомянул бы!
— Угу, — понуро кивнул Вячеслав. — А куда же ты врачей денешь? Как крестьян будем учить культуре земледелия?
— Все туда же пошлем — к мастеровым людям. Будете зваться школой, как сейчас и заведено.
— Понятно…
— А что касается жилья… — продолжил полусотник, немного горячась, — так местный мужик при поддержке своих родичей сам возведет себе пятистенок и не будет ждать ни от кого милости. Ему нужна свобода и защита! Он должен знать, что если придет на наши земли, то получит и то и другое, кем бы он раньше ни был! Я не говорю об убийцах, ворах и прочей швали! Если вскроется подобная ложь, то мы сами повесим такого наглеца или выдадим головой по первому требованию!
— А если холоп прибежит? — вскинулся на этот раз Николай.
— Тогда община должна понимать, что берет на себя ответственность за его укрытие. В первую очередь финансовую! А что ты хочешь? Бодаться с суздальским князем и сдерживать нашей сотней его вооруженные тысячи? А следом воевать с Волжской Булгарией, Новгородом, Киевом?.. То-то же! Брать надо, но и нести ответственность — тоже. И еще… я Трофима никогда не предам, и он это знает. А у нас с вами получается самый настоящий обман. Да и бороться с ним легко — достаточно заявить, что данный документ никакого отношения к воеводе не имеет!
— И что ты предлагаешь? — хмыкнул Вячеслав.
— Да ничего нового, то же самое, о чем мы с вами рассуждали. Обязанности человека и его права! Свободу, мол, получишь, но для этого должен брать в руки топор и идти ее защищать! Без исключений! А не идешь по каким-то причинам, пусть и весьма весомым, то лишаешься права голоса и возможности занимать какой-нибудь пост! Единственным исключением могут быть немногочисленные мастеровые. — Иван бросил взгляд на одобрительно кивающего Николая и добавил: — Однако им тоже нежелательно вставать над местным людом, поскольку через некоторое время они закопаются в своих железках и перестанут понимать его чаяния! Пусть гильдию организуют и там устанавливают свои порядки!
— Пусть так, — кивнул Тимкин отец, оглаживая свою бороду. — Мастеровым власть над людьми не нужна.
