Всю тяжесть существования для мальчишек скрашивали девять угловатых отроковиц, вокруг которых наседкой вилась основательно подросшая за последнее время, но все еще нескладная Радка. Молодых учениц лекаря в веси было больше. Вячеслав почти всех девиц провел через спецкурс, посвященный основам гигиены и первой помощи, однако столько в походе не требовалось, да и не каждую в такие дебри были готовы отпустить родители. Было ясно, что летнее путешествие пройдет почти без присмотра взрослых, и на хрупкие девичьи плечи помимо лекарских дел, готовки, стирки и штопки порванных рубах и портов, обрушится еще и тяжесть мальчишеского внимания. Поэтому родительское благословение получили далеко не все, хотя девчушкам и обещали немного заплатить.
Однако в данном случае все опасения были напрасными. Это внимание оказалось не столь обременительным и вылилось в совместные вечера около костра и перезвон гитары, которую Тимка мучил, вспоминая уроки полусотника.
Ради справедливости надо признать, что результатом такого времяпрепровождения были осунувшиеся от долгих бдений лица, полноту которых следующим вечером восполняли лишь укусы комаров. И лекарские дела наутро, когда после утомительных посиделок кто-нибудь из мальчишек распарывал себе ногу или ронял на нее бревно.
Зато были веселые подначки над неудачливыми ухажерами, смех, слезы, драки! Точнее, забавные петушиные бои за право сесть ближе и показать себя во всей красе, что тут же пресекалось Тимкиными угрозами отправить обратно домой.
С такой нагрузкой молодые крепкие организмы справлялись, а за остальным внимательно следила Радка, которой, как бы это многим ни казалось странным, матери все-таки доверили своих дочерей того же возраста. Причинами этого, скорее всего, были детали осеннего похода, слухи о которых просочились в дома ветлужцев, а также ее предыдущие злоключения, превратившие скромную, угловатую девчушку в довольно уверенную в себе особу. По крайней мере, порядок среди сверстниц она наводила одним коротким движением руки и брала в нее хворостину только в самом крайнем случае.
Свои же сердечные дела Радка решала у всех на виду самым простым и бесхитростным способом. Когда Тимка заканчивал обходить дозоры и возвращался к сумеречным посиделкам у костра, она клала ему голову на плечо и замирала так на весь вечер. Все знали, что, куда бы тот ни сел, рядом ее место. И лишь когда последние лучи закатного солнца покидали этот мир и гроздья созвездий заполняли редкие клочки неба, проглядывающие из-за макушек высоких елей, она нехотя вставала и шла кормить ежей свеженадоенным козьим молоком.
Да-да, именно ежей, эти колючие зверьки были здесь так же нередки, как и змеи, и ребята вечерами постоянно их ловили, чтобы прикормить на ночь. Неизвестно какими те были охранниками, но взятые с собой собаки от ядовитых тварей не помогали вовсе, так что ночное сопение этих топтунов почему-то вселяло во многих уверенность, что ночевка обойдется без змей, пригревшихся под утро рядом с лежанками.
Тем временем костры сдвигали, на их место стелился лапник, и, кутаясь в овечьи безрукавки и полушубки, ребята укладывались спать, мгновенно проваливаясь в сон под крики ночных птиц и мерное журчание Люнды. Сил на шалости, полуночные рассказы и страшилки уже не оставалось, вставать приходилось с рассветом.
— Тимк, а Тимк… — вновь вернулся к прерванному разговору Ялтай. — А ты не передашь Кионе, чтобы она вечером… э-э-э… отошла со мной поговорить, а?
— Именно вечером, в темноту, когда есть вероятность усесться на камень, с которого еще не сползла какая-нибудь змеюка, да? А если уйти подальше, то можно поймать себе на шею рысь или напороться на волчье логово?
— Э…
— Сам записку пиши, раз мозги напрочь отказали.
— Так я ваши буквицы еле-еле корябаю…
— Вот и учись! А что вам днем мешает поговорить?
— Увидят! Ладно бы вашего, но она же отяцкого рода! Это у вас все просто, а меня родичи прибьют за это… Уж розги-то в любом случае светят!
— Все лишь от тебя зависит. Если люба она тебе, то не обращай внимания на такие препоны! Да и проще все теперь стало, как только воевода с родом Лаймыра породнился. Кроме того, розги в этом деле еще не самое страшное…
— А что тогда?
— Ты видел, за кем Ексей ухлестывает?
— Да, за Ульянкой…
— А чья она сестра?
— Какая разница? Ты же сам только что сказал, что не надо обращать внимания на препоны…
— Какая… — хмыкнул Тимка и выжидающе взглянул на лицо своего нового друга. — Как говорится, надо было чаще общаться! Имя Мстислав тебе ни о чем не говорит? Или Мстиша, если попроще?
Коротко хохотнув, Ялтай от избытка чувств несколько раз ударил наконечником сулицы по траве впереди себя.
— Мм… М-мстиша! И Ексей!! Ох…
