— Мне по-своему привычнее. В общем, в долгу мы у них неоплатном, хотя сам Мокша говорит, что родичи возьмут железом и не подавятся! — Было слышно, что ветлужец ухмыльнулся, после чего продолжил более серьезным тоном: — Достойные люди попались, бедой нашей прониклись и помогли чем могли… Точнее, не столько нам, сколько роду Овтая, который у них по соседству. Выбрали, как говорится, свою сторону в намечающейся эрзянской сваре…
— Скорее свою выгоду, — скептически заметил Емеля.
— Главное, что помогли, а не стали торговаться, во сколько это нам встанет! — резонно ответил Иван. — Правда, сделали все тайно, лишь старейшины знают о нашем ночном проходе да пара человек из воинской братии. Даже дозорным пришлось глаза отводить, поскольку никто не был уверен, что они не состоят на довольствии у инязора.
— Зачем тогда об этом мне говоришь? — тревожно произнес ветлужский мастеровой. — Не ровен час, поймают меня да на дыбу вздернут. Мыслишь, сдюжу?
— Тебе еще долго здесь прохлаждаться, должен понимать, на кого можешь опереться. А то, что узнать могут про наш союз, так без риска никак. Род Мокши и так живет тут словно между молотом и наковальней…
— Между Муромом и Эрзямасом?
— Слишком близко от того и от другого!.. И князь муромский им покоя не дает, и инязор тоже в тягость!
— Поэтому и уцепились за третью сторону, которая вряд ли сможет их под себя подгрести!
— Все так, даже объединившись, мы с Овтаем против князя эрзян или Ярослава Святославича не потянем. Без маленького чуда тут не обойтись, нужно импровизировать…
Вновь наступило молчание, наполненное хрустом пережевываемых хрящей, и лишь спустя некоторое время Емельян отвлек полусотника от столь содержательного занятия:
— Так что дальше было?
— Дальше? Чуть не доходя постов русов…
— Каких русов? Верно, ты имеешь в виду воинов великого эрзянского князя?
— Не такого уж и великого, — пожал плечами Иван. — Каждый род, по сути, независим и признает его власть лишь тогда, когда какой-нибудь Рюрикович сует свое рыло в местный калашный ряд.
— Но почему ты называешь их русами? — уточнил Емельян.
— С одной стороны, они такие же эрзяне… Как говорится, что об стол, что по столу! — неторопливо пояснил Иван. — Однако, по слухам, именно сюда многие из русов откочевали после их разгрома, так что кровь изрядно намешана. — Полусотник вновь хмыкнул и добавил, смеясь: — Забавно, если окажется, что инязор куда более русский князь, чем все Рюриковичи, вместе взятые!
— Никаких русов в Эрзямасе нет!
— А я слышал, — начал настаивать ветлужский полусотник, — что…
— На средней Суре они, — категорично отверг его домыслы Емельян и разъяснил: — Как раз где-то меж эрзян, сербийцев и мокши затесались.
— Ты про них не упоминал.
— А ты и не просил! До них, я мыслю, чуть дальше будет… Однако на реке они крепко сидят!
— И что они там делают?
— Откуда я знаю? Издревле там русь живет, — пожал плечами мастеровой. — Степь многих из себя выталкивает… И поныне на всех землях к восходу отсюда попадаются люди, чьи пращуры встречали булгар и сувар как законные хозяева этих мест. Или ты думаешь, что раньше тут было чистое поле? Приглядись, возможно, встретишь тех, чей язык схож с твоим, пусть и забывают они ныне родную речь.
— Хм… вообще-то я слышал, что какого-то предка нынешнего булгарского хана называли царем славян, — озадаченно крутанул головой Иван. — Получается, что за долгие годы эти забытые всеми племена растворились среди пришедших на Волгу народов… Почему же те, что на Суре, сохранились? Или они не славяне?
— Кто их разберет, словене они или кривичи какие, — вновь выразил свое недоумение Емельян. — Киев тоже ныне Русью зовут, хотя они были полянами и остались ими же! А то, что местное племя до сей поры своей волей живет и никто его под корень не свел… Так они на самом отшибе пристроились, да над собой воев поставили, что из степей к ним пришли и русью зовутся! Что с такими отношения портить, если дань платят исправно, пусть не серебром, а службой воинской? Тем более они ныне своими в этих местах считаются, с эрзей и мокшей не ругаются, а роднятся… Выжили как-то! — Ветлужский мастеровой чуть смущенно прокашлялся и повинился: — Я ведь, Иван, по-эрзянски чуть-чуть понимать стал за последнее время, хоть виду и не показывал. Удобно слушать, о чем у тебя за спиной толкуют, когда ты урок назначаешь или распекаешь за что… Разглядел ли ты русов среди тех, кто пленил меня и невесту твою? Так вот, пока меня с твоей девкой по лесу тащили, краем уха слышал я, что у инязора в дружине много их, даже от муромского князя они помогали в свое время отбиваться!
— Получается, что отчасти я прав, только эта русь не растворилась среди эрзян, а чуть в стороне живет… Ладно, придется с ней дело иметь, если захотим искать мергели цементные! Кха… — Жених Важены неожиданно закашлялся и сиплым голосом закончил: — Обрадовал ты меня в очередной раз…
