Любой мужчина сполна платит за женские слезы, но не всегда подозревает, что первопричиной его утрат являются именно эти соленые капли! Однако даже уверенность в том, что ветлужец получит свое, и нарастающая злость не помогли ей полностью собраться с силами. Мытарства продолжились, и временами она еле сдерживалась, чтобы не бросить тряпку на землю и не уйти прочь.
После того как живот руса промыли какой-то резко пахнущей жидкостью, ей оставалось лишь следить, чтобы пот со лба Ивана не капал на рану, да потихоньку отгонять редких комаров, еще не ушедших на дневной покой и наивно пытающихся покуситься на беззащитную добычу, так аппетитно сияющую живым теплом. Вот только взгляд ее постоянно падал на узкий нож, рассекающий плоть человека, а уж когда Иван стал копаться в его кишках, поставив какие-то железки по краям раны… После этого ей оставалось лишь сдерживать рвотные позывы и не отрывать взгляд от капелек пота на лице «лекаря».
— Иван, всадники! — прервал тишину во дворе кто-то из ветлужцев. — Похоже, инязор с оставшейся в Эрзямасе сотней! Добежал-таки до него кто-то из отпущенной дворни!
— Ворота открыть, бойцы по местам, действуем как договаривались… — Голос Ивана был приглушен повязкой, зачем-то надетой им и всеми находящимися около стола на лицо. — Веремуд, теперь, как понимаешь, твой черед! Хоть на колени падай, хоть как лебези перед князем, но чтобы ни одной пылинки тут не поднялось!.. Эгра, вот тут ниткой перевязывай! Вроде оно…
Важена прервалась и посмотрела вниз: часть кишок, перетянутая настоящей шелковой ниткой, была щелчком перерезана ножницами необычной формы и сброшена под стол неопрятной склизкой горкой. Комок подкатил к горлу, и ей вновь пришлось сосредоточиться на своем задании, только вот лоб на этот раз пришлось вытирать себе.
Занявшись этим важным делом, она не сразу заметила, как в ворота подозрительно медленно стали заходить эрзянские вои, немедленно закрываясь щитами от атак вероятного противника. Растекаясь по дворовой территории, они занимали позиции напротив ветлужцев и выстраивались неровными рядами, стараясь зацепиться за каждый клочок усадьбы.
— Пот убери!
Только возглас и отвлек ее от этого неожиданно завораживающего зрелища. Выполнив требуемое, Важена пообещала себе больше не отвлекаться. Ей нужно лишь хорошо выполнять свою работу, и тогда ничего не произойдет. Вот, даже вид штопаемых внутренностей не вызывает у нее в этот миг никаких эмоций. Какие, к лешему, эмоции, если сзади стоят и целятся в тебя из луков!
— Вот! Последний стежок!..
«Все! Неужели все закончилось?! Ну… куда ты меня зовешь, что тебе еще надо?! Э! А вы-то что на меня уставились? Стрелять вздумали? Ну попробуйте!..»
Тихие голоса доносились до Важены словно сквозь толщу воды, ей казалось, что она спит и видит сон.
— Лепо, что по-нашему ты разумеешь…
— Это она?.. Сомлела?
— Любопытство сгубило кошку… Да и я постарался, иначе пришлось бы оттаскивать ее от тебя!
— ?..
— То ли на шею повесилась бы, то ли в глаза вцепилась! Что лучше, пока не пойму!
— Куда моих дел?!
— Все в целости, даже охрану почти не помяли. Уж не обессудь, как ты со мной, так и…
— Выпускай!
— Вначале слово!..
— Выпускай! Нас втрое больше!.. Кровавой юшкой будешь на дыбе харкать!
— Опять угрозы дыбой. Что, фантазия плохая?.. У тебя всего лишь три кольчуги на все твое воинство, как я погляжу, да пять неказистых луков. А у меня все одоспешены, и у половины такие самострелы, которым твои щиты, что веники березовые! Да и родичи твои…
— Говори.
— Отстань от Овтая!
— Не суйтесь на наши земли, и тогда никто вас не тронет! Овтай глупец!
— Мы никого ни к чему силой не принуждали. И воев наших на его землях почти нет!
— Нет, так будут!
— Не зарекусь! Но пока его никто не трогает, даже не помыслим об этом! На другие дела людей не хватает!
— По иному покону живете! Другим богам поклоняетесь! Христу распятому!
— Заметь, разным богам! И последователей Христа как бы не меньшая часть! Никто никого ни к чему не принуждает и не будет, смею надеяться, пока я жив! Так что отступись! И прилюдно об этом скажи!
— Хрр…
— И про то своей дружине поведай, что нас отпускаешь с миром!
— Вот об этом и речи нет! От Овтая отступлюсь, так и быть, но тебе за то, что влез в чужой дом, ничего обещать не буду!
— Хм… А если я откупные дам? Точнее, предложу тебе взаимовыгодную сделку? Такую, чтобы вся твоя зависть ко мне и Овтаю исчезла?
— …
— Самый край своих владений на полудне не уступишь ли нам для торговых дел?
— Что?!
— Впятеро больше податей будем давать против насельников местных.
— Нет!
— Вдесятеро!
— Я землей предков не торгую!
— Она твоей останется, нам лишь кусок нужен под торговые и ремесленные слободы… поприщ так десять на десять. С выходом к Суре!
— Нет!
— И две тысячи серебряных гривен в течение десяти лет равными долями!
— Вот как… И там железо?
— Нет, но не хуже…
— Забудь!
— Ладно, настаивать не буду, но если все-таки надумаешь, то выкупное серебро более не предложу, условия будут хуже, чем у рода Медведя!
— Да ты!..
