Длинный летний день клонился к концу. С наступлением темноты десятки зенитных батарей, установленных на обоих берегах в районе моста, и все корабли были приведены в боевую готовность. Взмыли в небо аэростаты заграждения. Был субботний вечер, но никто в городе и не думал об отдыхе. В бинокль я посмотрел на берег. На фоне позднего заката были видны черные фигуры людей на крышах. Город настороженно вслушивался и вглядывался в ночной сумрак.
В полночь послышался тяжелый густой гул. В него вплелась барабанная дробь далеких зениток. Канонада приближалась, становилась все громче. Россыпью ярких вспышек засветилось небо. Тонкие лучи прожекторов выхватили из темноты яркие крестики самолетов. Их было много — наблюдатели насчитали более ста бомбардировщиков. Надвигались они волнами. Первая партия, достигнув города, бросила осветительные бомбы. Сотни ослепительных «люстр» повисли над Волгой, осветив всю окрестность. Но моста немцы не могли разглядеть. Он был окутан сплошным облаком дыма. Интенсивный огонь армейских зенитчиков спутал строй вражеских бомбардировщиков. Они торопливо начали сбрасывать свой груз. Старались попасть в облако дымзавесы. А так как дым относило на восток, большинство бомб упало на пустынном степном берегу. Но часть их пришлась на город Энгельс. Там возникло несколько пожаров, которые были быстро погашены. Разбило одну цистерну, стоявшую на запасных путях. В Саратове загорелись жилые дома на окраинах, возник пожар в здании вокзала. Вокруг не смолкал оглушительный грохот. Огонь вели все батареи и корабли. Стреляли зенитки и пулеметы даже на нашем штабном БМК.
На моих глазах загорелся и упал самолет.
Фашисты не выдержали. Воздушная армада повернула на запад. Ни одна бомба в мост не попала.
После отбоя тревоги Ю. А. Пантелеев, Н. Д. Сергеев и я сошли на берег. Город был затемнен. Но небо еще алело от блеска пожаров. По улицам проносились пожарные машины и кареты скорой помощи: среди мирного населения были жертвы. Потом все стихло. На улицах стало безлюдно.
Мы направились в обком партии, хотя и не рассчитывали найти там кого-нибудь в столь поздний час. Но когда открылась тяжелая дверь, задрапированная изнутри плотной материей, нас ослепил яркий свет. Обком работал. У нас проверили документы и проводили в приемную первого секретаря обкома. Нас приняли сразу же. В кабинете находились все члены бюро обкома и несколько товарищей из Москвы. Нам горячо пожали руки.
— Спасибо за мост. Не получилось у гитлеровцев. А они сейчас бесятся — под Орлом и Курском им наши войска крепко дали в зубы.
В обкоме мы узнали, что флотилия получает неожиданную задачу. Из Заволжья и Приуралья возвращают скот, эвакуированный в свое время из оккупированных врагом районов. Скота много — сотни тысяч голов. Флотилия должна организовать его переправу на правый берег. Николай Дмитриевич Сергеев — командир бригады речных кораблей, дислоцированной в Саратове, — сразу свел разговор на конкретную тему: в каких пунктах сосредоточивается скот, есть ли там причалы. Работы предстояло много. Командующий здесь же принял решение направить в пункты переправ подразделения саперов, чтобы восстановить старые и построить новые причалы и подъездные пути, оборудовать баржи, приспособив их для перевозки живого груза.
В Саратове мы простились с Сергеевым. Николай Дмитриевич спешил к себе в штаб, чтобы прикинуть, какие корабли он сможет немедленно выделить для переправы. А мы уселись в поджидавшую нас машину и поехали в Сталинград: нам сказали, что нас там ждет секретарь ЦК партии.
Сережа гнал машину на полной скорости. Но в нескольких километрах от Сталинграда дорогу нам преградил милиционер. Заявил, что объявлена воздушная тревога, и, несмотря на все наши протесты, высадил нас, а шофера заставил загнать машину в кусты и замаскировать ее.
Едва мы успели укрыться в заросшей бурьяном канаве, над нами пролетел «юнкере». Две бомбы, сброшенные им, разорвались совсем близко от нас. Поблагодарив милиционера, мы продолжили путь и поздно вечером были на «Железнодорожнике».
Утром нас вызвали в Бекетовку — пригород Сталинграда, где в то время размещался обком партии. Там встретились с секретарем ЦК партии А. А. Андреевым. Он в ту пору ведал сельским хозяйством. Андрея Андреевича интересовала переправа скота через Волгу. Внимательно выслушав наш доклад, секретарь ЦК одобрил разработанный нами план. И тут же предупредил, что это только начало. Флотилии предстоит, не ослабляя боевой деятельности, включиться в народнохозяйственные перевозки, которые будут постепенно нарастать.
Десятки наших кораблей принялись за непривычное дело. На огромные баржи загонялись стада коров, отары овец. Потом корабли впрягались в эти баржи, тащили их к правому берегу. Шумные беспокойные «пассажиры» высаживались на сушу. Колхозницы хворостинами гнали их по крутому откосу, и стада в облаках пыли живой рекой текли на запад.