В жестоком бою с белогвардейцами «Стерегущий» был потоплен вражеской артиллерией. Позже его подняли, восстановили. Он вернулся к своей мирной профессии и в качестве буксира таскал по Волге баржи. А теперь вот снова превратился в военный корабль. Тральщик «Стерегущий» уже вытралил две магнитные мины.
Мимо нас по Волге проходили танкеры и баржи с сотнями и тысячами тонн бензина. Но мы не могли, да и не пожелали бы воспользоваться даже малой толикой этого богатства. Бензин нужен был фронту. А мы почти все бензиновые двигатели перевели на газогенераторы. Матросы собирали бревна, выброшенные рекой на берег, сушили их. На специально созданных заводах бревна превращались в чурки. Они и служили топливом для большинства тральщиков. Аккуратные древесные кубики загружались на корабле в сваренные матросскими руками железные бункеры, тлели там, а газ шел в двигатель и приводил его в движение.
Возни с газогенераторами было много. Но в умелых руках двигатели работали безотказно.
Ремонтировать приходилось не только суда, прибывающие от Речфлота, но и наши старые боевые корабли. Особенно бронекатера, которым больше всего досталось во время битвы за Сталинград. Судоремонтные заводы были перегружены. И опять выручали неутомимые и все умеющие матросские руки.
Флагманский инженер-механик капитан 2 ранга Сергей Георгиевич Ионов, признанный глава наших неунывающих мастеров и неистощимых на выдумку изобретателей, брался порой за самые, казалось бы, безнадежные дела. Надо было отремонтировать гребные винты катеров. Слипов — сооружений для подъема судов — не было. Обходились без них. Я сам наблюдал, как это делалось. Руководил работами дивизионный механик инженер-капитан 3 ранга Клавдий Павлович Сукачев. На носу корабля закрепили длинное бревно — бушприт. На его конце подвесили железный бак, заполнили его водой. Под этой тяжестью нос корабля погрузился, а корма приподнялась. Потом корму подхватили талями — ручным цепным подъемником. Она еще больше стала возвышаться. Дальнейший подъем пришлось прекратить, так как нос корабля погрузился по самую палубу. Но на поверхности показались лишь концы лопастей винта. Тогда матросы полезли в воду. Снять винт не удалось. Клавдия Павловича это не смутило:
— Вытащим вместе с валом.
Внутри корабля разомкнули соединения, и под дружную «Дубинушку» гребной вал вместе с винтом матросы вытянули наружу. Отверстие дейдвудной трубы тотчас заткнули заглушкой, чтобы вода не затопила машину.
На причале винт нагрели на углях, выправили помятые лопасти, отцентровали, отшлифовали. К вечеру ремонт был закончен.
Прием этот пришелся по душе морякам. Таким образом стали ремонтировать винты и на тральщиках, а нужда в этом появлялась часто: тральщики, работавшие среди мелей, то и дело задевали винтами грунт.
Нам доложили, что гвардейцы ввели в строй поврежденный в бою бронекатер. Командующий решил воспользоваться этим для церемонии вручения наград.
Бронекатер стоял у берега, красуясь свежей окраской и яркими флагами расцвечивания. На узкой палубе застыли построившиеся в две шеренги моряки. Пантелеев зачитывает Указ Верховного Совета СССР.
— Гвардии старшина второй статьи Решетняк...
Из строя выходит рослый моряк. О нем на флотилии ходят легенды. Поздней осенью прошлого года, когда Волга уже покрывалась льдом, бронекатер направился к правому берегу, чтобы корректировать огонь канонерских лодок. Темноту ночи прорезал луч прожектора. Он нащупал советский корабль, и тотчас на бронекатер обрушился шквал снарядов и мин. Прямое попадание в боевую рубку. Командир и рулевой ранены. Вышло из строя рулевое управление. Беспомощный катер вынесло течением на песчаную косу. Первым заметил беду наблюдавший с берега инженер С. Г. Ионов.
К поврежденному катеру полетел полуглиссер. За четыре рейса он перевез на берег весь экипаж. Всех, кроме одного — Ивана Решетника. Убедившись, что рация исправна, радист остался на своем посту. Гитлеровцы яростно обстреливали неподвижный корабль. Вот ударила по нему батарея с берега. Залп, еще залп. Третьего не последовало. Там, где только что поблескивали вспышки выстрелов, заполыхал огромный костер — батарею накрыли снаряды наших канлодок. Огонь корректировал радист Решетняк.
Временами гитлеровцы прерывали стрельбу. Считали, что с бронекатером покончено. Прожекторы ощупывали израненный корабль. И тогда над его палубой приоткрывался люк. Крышка его поднималась и опускалась: Решетняк дразнил противника. Гитлеровцы снова открывали огонь. Решетняк быстро засекал вспышки выстрелов и передавал координаты на канлодки. Так за одну ночь нашими артиллеристами было уничтожено одиннадцать вражеских огневых точек.
Утром на катер налетели «юнкерсы». Они яростно пикировали, сбрасывали бомбы, обстреливали корабль из пушек и пулеметов. Новые пробоины появились в его бортах и палубе. Корабль все больше погружался в воду.